По гамбургскому счету

Больше всего я боялся, что шахматной доски в витрине не окажется. Но нам повезло, маньяк ещё не появлялся.

Мне казалось, что «чулан бесполезных вещичек» имеет тряпичные стены, и что они тихо шевелятся. Рождественская ведьма пустила на это несколько мотков своей паутины, и теперь серые нитки торчали то здесь, то там в обветшалой драпировке стен. В углу величаво высилось что-то из бронзы: то ли вешалка для мокрых осенних плащей, то ли виселица для убийцы.

Время стучало часами на каждой стене магазина.

Все часы были разными, но объединяло их одно – все они показывали осень. Интересно, по каким сюда придёт убийца: по этим – на которых уже четверть седьмого, или по тем – на которых ещё шесть пятнадцать? Я понимал, что теряю чувство времени, что проваливаюсь туда, где все часы всегда показывают одно время. По нему жил Йозеф Зингель.

Что-то долго он отсутствовал. Сегодня «чулан бесполезных вещичек» работал только на одного покупателя. И этим покупателем была Смерть.

Она решила сыграть со мной в шахматы. Я знаю в этой игре всего лишь один ход – ход шахматного коня. Вернее сказать, я знаю ход чёрного шахматного коня. Он ходит углом, и этот угол совпадал с дверью моего магазина. Дверь тихо отворилась, и ко мне вошёл помятый Гамбургом человек. Его серое пальто из мокрого букле стало почти бесцветным и напоминало истлевшую сутану инквизитора, по которой прошёлся ветер.

Я приветливо улыбнулся.

– А вчера здесь был другой продавец! – с сомнением произнёс посетитель.

– Вчера было вчера. А сегодня – совсем другое дело. Вчера над городом летали стрижи, а сегодня летают ястребы. Я вот тоже вчера другими делами занимался, а сегодня мне предстоит развлекать вечерних гуляк.

Посетитель осторожно осмотрелся.

– Вы наверно вчера забыли здесь зонтик? – спросил я, широко улыбаясь и доставая из-под прилавка пляжный шезлонг.

– Нет-нет, я просто хотел купить шахматы. Вон те!

– Какая мысль! А не сгонять ли нам партейку? Только, чур, я играю чёрными!

– Нет… – занервничал посетитель.

– Почему же?

– Я… не умею ходить.

– А чего тут уметь, – наседал я, – ходи куда хочешь, всё равно придёшь в одно место. Это неизбежно. Таковы правила игры. Надо только знать, где это место.

Достав из витрины шахматную доску, я прижал её к груди.

– Вот эти? – спросил я очевидное.

Он кивнул. Вечерний посетитель маленького привокзального магазина выглядел совершенно растерянным.