Человек, нашедший своё лицо

 – Очень рад вас видеть. Прошу садиться. Вот здесь вам будет удобнее.

Он усадил Престо не возле письменного стола, а у окна, и сел в кресло напротив. На маленьком круглом, красного дерева столике стояли серебряный ящичек с сигарами и папиросами и электрическая зажигалка.

– Предпочитаете папиросы или сигары? – Цорн подвинул ящичек с многочисленными отделениями и пояснил: – Вот египетские папиросы, турецкие, гаванские сигары «Вегуэрос», «Регалия Байрон» – в продаже не найдете, – это с Суматры, Явы, Виргинии….

Престо поблагодарил и взял «Вегуэрос» – лучшее произведение Гаваны. Цорн закурил папиросу.

– Когда мне вчера сообщили, что к нам пожаловал сам Тонио Престо, я, признаться, сразу не поверил. Неужели вы решились изменить свою внешность?

Цорн смотрел прямо в лицо Престо, любезно улыбался, но не смеялся, что немало удивило Престо. Цорн, очевидно, умел великолепно владеть собой.

– Почему бы и нет, – ответил Престо вопросом на вопрос.

Цорн сделал паузу, улыбнулся еще шире, обнажив прекрасно сохранившиеся белые длинные зубы, и сказал:

– А вы можете поручиться, что ваши поклонники не учинят надо мною суда Линча?

Престо улыбнулся в свою очередь и едва не проговорился о вчерашней посетительнице.

– И дело не только в этом, – продолжал Цорн. – Я сам не уверен, имею ли право произвести над вами метаморфозу.

«Не хватает еще того, чтобы Цорн отказался!» – с волнением подумал Престо и сказал:

– Но ведь вы делаете их десятками!

Тонио волновался и был особенно смешон.

Но Цорн по-прежнему только улыбался. Железный человек!

– Я здесь пробыл всего несколько часов, – добавил Тонио, – и уже видел столько товарищей по несчастью…

– Да, но вы составляете исключение. Исключение даже в моей, несколько необычной практике, – возразил Цорн. – Для всех моих пациентов их физическая ненормальность является лишь печальным побочным обстоятельством.

Она лишает их многого, не давая ничего ни им, ни обществу. Они ничего не теряют и выигрывают все. Совершенно иное положение с вами. Ваша внешность неразрывно связана с вашим творчеством, с вашими публичными выступлениями…

«И он о том же!» – с досадой подумал Престо и крикнул:

– Я не раб публики!

– Разумеется, вы свободный американский гражданин, – ответил Цорн. – Но я сейчас говорю не о вас, а о себе.