Когда пора отступиться

Эприл почувствовала, что её вот-вот захлестнёт волна скорби и ужаса. Может ли Джилли ошибаться? Чувствовала ли себя Лоис настолько несчастной?

– Простите, – сказала она. – Не думаю, что смогу сейчас поесть.

Эприл встала из-за стола и побежала в свою спальню. Она заперла дверь, бросилась на кровать и стала рыдать.

Она не знала, сколько так пролежала. Через какое-то время она услышала стук в дверь.

– Эприл, могу я войти? – спросила её мама.

– Да, – сдавленным голосом ответила Эприл.

Эприл села и мама вошла в комнату, держа на тарелке обжаренный на гриле сэндвич с сыром.

Мама сочувственно улыбнулась.

– Габриэлла подумала, что это может быть легче для твоего желудка, чем тападо, – сказала мама. – Она беспокоится, что ты заболеешь, если не поешь. Я тоже беспокоюсь.

Эприл улыбнулась сквозь слёзы. Это было очень мило со стороны Габриэллы и мамы.

– Спасибо, – сказала она.

Она вытерла слёзы и откусила от сэндвича. Мама села на кровать рядом с ней и взяла её за руку.

– Ты хочешь об этом поговорить? – спросила она.

Эприл проглотила всхлип. Она почему-то вспомнила, как её лучшая подруга Кристал недавно переехала отсюда. Её отца, Блейна, жестоко избили в этом самом доме. Несмотря на то, что они с мамой увлеклись друг другом, он был настолько потрясён, что решил съехать.

– У меня сейчас такое странное чувство, – сказала Эприл, – как будто это моя вина. С нами постоянно происходят ужасные вещи, и это как будто заразно. Я знаю, что это глупо, но…

– Я понимаю, о чём ты, – сказала мама.

Эприл удивилась.

– Правда?

Мама погрустнела.

– Я часто чувствую то же, – сказала она. – У меня опасная работа. Из-за неё все, кого я люблю, в опасности. Из-за этого я чувствую себя виноватой. Очень часто.

– Но ты не причём, – возразила Эприл.

– Тогда почему ты думаешь, что ты причём?

Эприл не знала, что ответить.

– Что ещё тебя тревожит? – спросила мама.

Эприл задумалась.

– Мам, Джилли права. Я не думаю, что Лоис убила себя. И Тиффани так не думает.

Я знала Лоис. Она была счастливым человеком, одним из самых уравновешенных из всех, кого я знаю. И Тиффани её очень уважала. Она была героем Тиффани. Это просто бессмыслица какая-то.

По лицу матери Эприл видела, что она ей не верит.

«Она думает, что у меня просто истерика», – подумала Эприл.

– Эприл, полиция считает, что это было самоубийство, и её мама с папой…

– Что ж, они ошибаются, – сказала Эприл, сама удивляясь резкости в своём голосе.