Зов черного сердца

Ишь ты, какой гусь нашелся!

Кольцов не догадывался, что уже следующим утром произойдет то, что заставит его не просто отпустить Жору, но и поверить всему, что тот ему говорил.

А пока он чувствовал себя почти счастливым, потому как завтра воскресенье и он планировал провести свой законный выходной в блаженном ничегонеделании.

* * *

Анатолий Северцев когда?то дал себе обещание раз и навсегда прекратить насмешки и обидные тычки в его сторону. И упорно шел к своей цели. Нет, он не предвидел ничего подобного, хотя в будущем его и стали называть ясновидящим.

Глупцы, они даже не понимали разницы между видящим и медиумом, всех гребли под одну гребенку! А все потому, что сами были серой, копошащейся массой без отличительных признаков, за кои они выдавали свои машины, богатые дома, красивых жен или успешных мужей.

Обычное стадо, считающее себя избранными лишь потому, что сумели украсть больше других!

Его называли дурачком, когда Анатолий вдруг начинал без причины смеяться, разговаривать сам с собой, размахивать руками, будто отбиваясь от чего?то, видимого только ему.

Так оно и было. Мертвые никогда не предупреждали о своем появлении, но и оказались они не такими, как изображает их мировой кинематограф. Никаких полуистлевших тел, рваных ран и торчащих костей. Умирая, они будто проходили через потусторонний салон красоты, и даже если труп оказывался обезображен, дух являлся в целости, чистый и сияющий.

Сияли, кстати, не все, а только умершие не более года назад.

Почему так происходило, он не смог разгадать, а сами «гости» лишь пожимали плечами в ответ на подобные вопросы. Ровное, у кого?то золотистое, а у кого?то голубоватое, свечение окутывало их полностью и, в зависимости от оттенка, казалось теплым либо холодным. Имело ли свечение реальную температуру, ему опять же не довелось узнать.

Первый покойник показался Северцеву на кладбище. Что было логично. Наверное, мозг так устроен, что встреча с чем?то, выходящим за грань понимания, должна происходить в тех местах, где чего?то подобного ожидаешь больше всего.

Сколько он себя помнил, его тянуло на кладбища с непреодолимой силой, и не было больше радости, чем семейные визиты на могилы усопших родственников. Его расстраивали долгие интервалы между такими походами, и он по?настоящему скучал.

Маленький Толя и читать научился, рассматривая такие разные, многое говорящие о покоящихся под ними людях надгробия.