Прежде Чем Он Ошибётся

Но мы то знаем, кто всегда оказывается главным…

Эта мысль взволновала её ещё больше. Войдя внутрь, Мари даже не потрудилась воспользоваться лифтом, так как желала поскорее добраться до его квартиры на втором этаже. Она перепрыгивала через две ступеньки, её сердце бешено колотилось от напряжения и ожидания того, что её ждёт. Само предвкушение этого свидания на протяжении всего её путешествия из Нью-Йорка до его квартиры, было восхитительной прелюдией.

Это была долгая поездка. И очень напряжённая. Нервы Мари были натянуты, как струны.

О боже, она выжмет из него все соки, залюбит до смерти.

Добравшись до его квартиры, она обнаружила, что дверь не заперта. Она чуть приоткрыла её и увидела, что свет выключен. Тем не менее, какой-то огонёк виднелся в задней части гостиной, возможно, там горела свеча.

«Что ты тут делаешь?» – спросила Мари знойным голосом. Она закрыла за собой дверь и заперла её.

«Жду тебя», – последовал ответ.

«Хорошо. Но… Ты не получишь меня, если не скажешь мне, чего именно ты хочешь».

Мари услышала, как он слегка хихикнул где-то в темноте. Когда её глаза привыкли к мраку, она увидела его фигуру в гостиной, лежащую на диване. Девушка улыбнулась и направилась к нему.

В квартире пахло пылью и заброшенностью потому, что она действительно была не жилая. Она знала, что у него есть место получше, но ему не нравилось, когда она там бывала. Он стремился сохранять свою личную жизнь в секрете. Мари знала, что он проводит очень мало времени дома. Они обычно встречаясь с ним здесь или, в некоторых случаях, занимались сексом на заднем сиденье его машины или в отеле.

Хотя она понимала необходимость сохранять конфиденциальность, ей хотелось заняться с ним любовью в огромной кровати, возможно, при свечах и с приглушенной музыкой.

Но секретность их отношений тоже была отчасти сексуальной. В этом было какое-то очарование. Именно поэтому она боролась с желанием наброситься на него прямо здесь и сейчас.

Но их свидания всегда предполагали постепенное развитие событий: поддразнивание, грубую прелюдию, иногда даже игривые уничижительные ремарки.

«Иди ко мне, Мари», – сказал он.

Она подошла к дивану и увидела, что он всё ещё полностью одет. Её это вполне устраивало; это просто растягивало прелюдию на более длительное время.

«Мило», – сказала она, опускаясь перед ним на колени. Она нежно поцеловала его, проводя языком по его губам так, как ему нравилось.

«Что мило?» – спросил он.

«Ты думаешь, что у тебя всё под контролем».