Прежде чем он поймает

Макензи показалось, что она путешествует сквозь время, особенно в том момент, когда она, подъехав к дому, увидела старый белый кадиллак, стоящий на кирпичах в самом конце гравийной дороги.

Макензи остановилась рядом с более менее современной хондой и вышла из машины. Поднявшись на крыльцо, Макензи вспомнились слова мистера Аткинса о том, что её мать играла в карты с Эми на этом самом месте. От мысли о том, что её мать когда-то сидела здесь, по коже побежали мурашки.

Макензи постучала в дверь, и ей тут же открыли.

Женщина, стоявшая на пороге, являла собой призрак прошлого. Эми Лукас было около пятидесяти, и она была из тех, кто постоянно смотрит на других с подозрением. Большая часть её тёмных волос уже поседела, и они были зачёсаны назад, открывая лоб, на котором виднелись старые шрамы от акне. В руке она держала сигарету, и дым от неё уносило в дом.

«Миссис Лукас? – спросила Макензи. – Эми Лукас?»

«Да, это я, – подтвердила женщина. – А вы кто?»

Макензи показала удостоверение и представилась:

«Макензи Уайт из ФБР.

Я бы хотела спросить вас…»

«Мак! О боже! Что ты делаешь в городе?»

Тот факт, что женщина хорошо её помнила, ввёл Макензи в лёгкое замешательство, но она сразу взяла себя в руки.

«Я сейчас работаю над делом, в расследовании которого, я надеюсь, вы сможете помочь».

«Я?» – рассмеялась женщина, и смех выдал в ней заядлого курильщика.

«Это дело касается моего отца. Честно признаюсь, я сейчас не общаюсь с матерью. И я надеялась, вы сможете пролить свет на некоторые вещи».

Эми подозрительно прищурилась, а затем кивнула и отошла в сторону.

«Ну что ж, проходи», – сказала она.

Макензи шагнула в дом и сразу почувствовала отвратительный едкий запах сигаретного дыма. Казалось, он как облако повис в воздухе. Эми провела её в гостиную через маленькую прихожую и уселась в старое потёртое кресло.

Макензи села на край дивана, стоящего вдоль длинной стены и сделала над собой усилие, чтобы не закашлять от запаха сигарет.

«Я слышала о том, что случилось с вашим мужем, – начала Макензи. – Примите мои соболезнования».

«Да, это был печальный день. Но мы знали, что он приближается. Рак ужасен… Он был готов уйти. Боль была просто невыносимой».

Макензи никогда не считала себя мастером светских бесед и поэтому сделала всё возможное, чтобы перейти к сути и не показаться грубой.

«Итак, я приехала в город, чтобы узнать больше деталей о деле отца.