Соблазняя

Но в основном, конечно, она напоминала ему другую женщину – кажется, её звали Элис. Когда-то он думал, что всё дело ограничится Элис, но потом ему это понравилось. А в его жизни так мало удовольствий! Разве он мог остановиться?

– Мне больно, – пробормотала женщина, словно во сне. – Почему так больно?

Конечно, потому, что она лежит на толстой колючей проволоке. Кровь капала на столешницу, оставляя на необработанном дереве новые пятна. Но это не имело никакого значения. Стол был старше его, и он был единственным, кто мог его увидеть.

Он тоже страдал и истекал кровью. Он порезался, затаскивая её в грузовик с колючей проволокой. Это оказалось трудней, чем он думал, потому что она сопротивлялась сильнее той, другой.

Она извивалась и вырывалась, пока его самодельный хлороформ не начал действовать. Тогда её сопротивление ослабло, и он, наконец, смог сделать то, что хотел.

Тем не менее, его не слишком беспокоили раны от острых шипов. По опыту он знал, что такие порезы заживают довольно быстро, хоть и оставляют уродливые шрамы.

Он наклонился и внимательно посмотрел ей в лицо.

Теперь её глаза были открыты максимально широко. Её зрачки забегали, когда она посмотрела на него.

«Всё ещё старается не смотреть на меня», – понял он.

Все вели себя так по отношению к нему, где угодно. Он не винил людей за их попытки сделать вид, будто он невидим или что его вообще не существует. Иногда он смотрел в зеркало и притворялся, что способен и впрямь исчезнуть.

Затем женщина снова пробормотала:

– Больно…

Помимо порезов у неё должна была раскалываться голова от большой дозы самодельного хлороформа.

Когда он в первый раз приготовил смесь прямо здесь, он сам чуть не потерял сознание, а потом несколько дней страдал от головной боли. Но препарат работал очень хорошо, поэтому он продолжал использовать его.

Теперь он был полностью готов ко всему, что будет происходить. На нём были толстые рабочие перчатки и толстая куртка. Больше он не поранится, пока будет делать своё дело.

Он принялся обрабатывать массу колючей проволоки кусачками. Затем он туго обмотал её вокруг тела женщины и скрутил концы в импровизированные узлы, чтобы удержать проволоку на месте.

Женщина издавала пронзительные стоны, пытаясь высвободиться от связывающей её клейкой ленты, а шипы пронзали её кожу и одежду.

Продолжая работать, он сказал:

– Ты не обязана молчать. Можешь кричать, если хочешь. Если тебе так будет легче.