Капиталократия и глобальный империализм

по книге: «Теоретическая экономия: реальность, виртуальность и мифотворчество», М.: 2000).

1.8. Капиталократия против труда

«– Что ты, Оаким, человек или машина?

– Я не знаю»

    Р. Зелазни (1992, с. 14)

«…– Как ты чувствуешь себя, Оаким? – спрашивает Анубис.

– Я не знаю, – отвечает он, и голос его странный и хриплый.

– Посмотри на себя.

Оаким смотрит на сверкающее яйцо – свою голову, желтые линзы – свои глаза, металлическую бочку – свою грудь.

Люди могут начинать и завершать свой путь по разному, – говорит Анубис.

 – Некоторые начинают так, как машины, и медленно завоевывают свою человечность. Другие могут кончить машинами, медленно теряя человечность в течение своей жизни…»

    Р. Зелазни (1992, с. 13, 14).

Капиталорационализация техноморфна, потому что «Машина Капитала» и техника изоморфны. «Машина Капитала» построена рационально механистично, поэтому она «сходна» с техникой, создаваемой человеком. Это сходство системогенетично, потому что «техническая цивилизация» рождается из «Капитала-мегамашины» и служит затем и основанием, и стимулом развития «Капитала-мегамашины».

Капитал машиноподобен. Промышленный капитал эволюционно вторичен по отношению к торговому, ростовщическому капиталу, который появился за несколько тысячелетий до «машинной эры» эволюции капитала. Известна марксова аксиома: классический капитализм рождается вместе с промышленной эволюцией, с появлением «капитала-техники», т. е. капитала как машинного средства производства.

Капитал рационализирует труд.

Труд должен был пройти стадию рационалистической специализации, уподобляющей его машине, чтобы затем стать машинным трудом, вызвав «машинную революцию» труда. «Машина» становится посредником между трудом и капиталом, она начинает ему задавать ритм и организацию «действия», операциональную организацию. «Машина», будучи «овеществленным», накопленным трудом, «овеществленным прошлым трудом», призванная к жизни «капиталом», начинает «возвышаться» над живым трудом. Капитал, фетишизируя все вокруг себя, фетишизирует и машину.

Человек-создатель машины, «демиург» машины по Н. А. Бердяеву оказывается лицом к лицу перед «вызовом» восстания «машин» против человека. «Машины-фетиши» отказываются подчиняться человеку. Они предстают как «уполномоченные» «Капитала-мегамашины» и требуют от имени «Капитала-Бога» подчинения себе, своему ритму. Они формируют императив техноморфизации человека, превращения самого человека в «машину по производству капитала».