Подводные земледельцы

– Здравствуй, Пунь, чего ты нам сегодня наворотила? – обратился Ванюшка к поварихе, заглядывая в горшки и сковороды. Морская капуста, соус, вероятно, тоже из водорослей, трепанги, иваси, еще какой-то пряно пахнущий неведомыми травами соус…

– Халасе наваратила! – весело ответила Пунь, потряхивая сковородку.

– Щец бы! – вздохнул Ванюшка, но Пунь не поняла его и начала в чем-то оправдываться.

Она вдруг быстро-быстро заговорила по-корейски, и ее тоненький голосок раздавался, как птичье щебетанье.

– Ладно уж! – покровительственно ответил Ванюшка и прошел в библиотеку. Стены этой комнаты были заставлены книжными шкафами. За круглым столом сидел Конобеев, наклонившись над иллюстрированным журналом.

– Мастодонт, читающий последние политические известия! – рассмеялся Ванюшка, увидав старика за таким «неподходящим» занятием. Действительно, со своим громоздким телом, огромной бородой, руками, которые были способны задушить акулу, но не обращаться с книгой, он как-то не подходил к этой обстановке.

– Гляди, однако, – сказал Конобеев, с невероятными усилиями переворачивая корнеобразными несгибающимися пальцами страницу журнала.

– Краб лучше тебя листы ворочал бы. Чего смотреть-то, однако? – спросил Ванюшка.

Конобеев показал на снимок летящего аэроплана.

– Летают, однако!

– Ну и что же? – спросил Ванюшка, не поняв, что Конобеев в душе продолжает спорить со своей старухой, отстаивая право жить под водой. И, не ожидая объяснений Макара Ивановича, Ванюшка прошел в машинное отделение.

Там пахло особенно – «электричеством», как шутя говорил Ванюшка.

– Здравствуй, Гузик! Сегодня мы с тобой еще не видались! – весело крикнул Топорков молодому человеку, сидевшему спиной к нему на корточках около электрической машины.

– Вот тебе и два с половиной диэлектрическая постоянная эбонита! – ответил Гузик.

– Заговариваешься, братишка?

– А, это ты, Ваня? Здравствуй! – Гузик поднялся, отряхнулся и повернулся к Ванюшке лицом.

Густые каштановые, немного вьющиеся волосы над высоким лбом и большие, очень прозрачные светло-серые глаза, всегда задумчивые, смотрящие куда-то вдаль, как бы пронизывающие вещественные предметы, – «рентгеновские», как выразился однажды Волков. Эти глаза невольно обращали на себя внимание.

Молодой инженер-электрик, ученый изобретатель Микола Гузик был прост, как ребенок, и феноменально рассеян.