Московские будни, или Город, которого нет

Это было так жалко, так мелко, вы даже не представляете… Будто я у нее денег в долг взяла и отчитываюсь. Блин, кошмар просто! – Вика прикрыла лицо ладонью. – Ну то есть мне тридцать четыре года, ну почему я должна себя так вести?

Вера внимательно наблюдала за собеседницей, которая в запале вывалила все одним махом, глядя куда-то в пустоту, будто Веры здесь и не было вовсе, как актриса моноспектакля. Эта Вика – вся она была какая-то бесконечная, длинная, худющая. Ноги, обтянутые леггинсами из искусственной кожи, высокие, почти до колен доходящие ботфорты на шпильке, облегающая декольтированная шерстяная кофта с фиолетовым отливом, длинные (накладные?) ногти, массивные, в виде цветов, серьги, яркие черные стрелки, накрученные и блестящие от лака, выкрашенные темные волосы, желтые зубы – этот вид внушал Вере какое-то почти материнское сочувствие да желание накормить бедняжку.

Вера часто замечала Вику курящей или потягивающей кофе, но почти никогда не видела, чтоб та что-то ела, и при словах «к ужину» Вера несколько напряглась – но продолжения не последовало…

– Так, во-первых, успокойся, – методично начала Вера, – и давай возьмем кофе, чтобы не остыл.

Вика резко спохватилась и обернулась.

– Ой, да, я совсем забыла, – один стакан она протянула Вере, другой оставила в руках; у Верочки между тем голова закружилась от разлетевшегося по комнате ласкающего дурмана. Вена-Вена, одна лишь ты… Ту-ту-ру-ту-ту ту-ту-ру-ту-ту ту-тууу туруту ту-ту-ру-ту-ту… Так, стоп, о чем это они?.

. Ах да!

– Во-вторых, пойми раз и навсегда, что я тебе постоянно говорю, – от «блондинки» уже ни следа. – Ты не обязана никому ничего объяснять. Ты что, каждому встречному собралась о своей жизни рассказывать?..

– Да, но… – теперь была Верина очередь поднять руку.

– «Марья Ивановна – или там – Афанасья Петровна, извините, а вам-то что? Или что, у вас у самой проблемы? За мужа боитесь? Что это вы так моей жизнью интересуетесь?»

Вика потупила взгляд:

– Но как-то неудобно так говорить…

– А вот неудобно, так они и колют тебя, чувствуют больное место.

Один раз так скажешь, и все! Мне вот таких вопросов уже давно не задают…

– А раньше задавали?

– А раньше задавали, но я один раз ответила, и они заткнулись. У мамы вот тоже подруга была, тоже врачиха, такая вот прям, – Вера сжала ладонь в кулак, – тоже прилипла ко мне, а что, да как, да почему, ну я и ответила ей разок, и все, заткнулась.