Правосудие чувств

Лицо покраснело, быстрое дыхание, на лице маска обиды, а не гнева.

– Ты врач, прекрасно во всем этом разбираешься, утаил свои догадки от следствия. Может быть ты это для удовольствия промолчал. – Аристарх стоял в двух шагах от него и успел уклонится от быстрого удара. – Успокойся, иначе я тебя задержу за нападение на служащего.

– Признайся, что ты не знаешь кто убийца и готов повесить дело на первого встречного.

– Ответь на мои вопросы.

– Ты нормально общаться умеешь? Наверняка у тебя нет никого.

Я устал…

– Где ты был 15 августа прошлого года?

– О, Боже!

– Отвечай.

– Хорошо. В том году, в том месяце, летом я ездил домой! – Зелковский сел на кровать и закрыл лицо руками. Хриплый сдерживающий слёзы голос продолжал говорить. – Мать сломала ногу, а сестра уехала была в Хорватию на отдых с детьми. Я один остался чтобы за ней поухаживать. Мне и так нечем было заняться. Я люблю свою роботу и редко наслаждаюсь отдыхом от нее. Поэтому придаться воспоминаниям и помочь матери было очень приятно.

Я хороший парень, не плохой. Понимаешь, хороший! – И он расплакался.

Аристарх ошибся в этом мальчугане. Такой умный, работающий в холодном, неприятном помещении, где часто на целый день собеседниками становятся трупы. Всё это привело к портрету не способного на сострадание, жесткого, хладнокровного убийцу. Но догадки развеивались на протяжении целого дня. Отвращение к месту преступления, к фото, к самому факту такого зверского насилия. Но детектив что то упустил, не был внимательным.

Он приравнивал себя с маньяком, слишком глубоко пропитался всей этой историей, из-за чего потерял способность рассматривать хорошие черты в людях. Ему стало жалко парня и стыдно за свои слова и мышление. Аристарх подошёл к нему и только похлопал по плечу.

– Эй! Я же пошутил.

– Я лучше пойду. Надеюсь вопросы закончились. Если нет, то вызывай в участок.

– Нет, останься…

Зелковский пнул его в грудь и вытирая мокрое лицо исчез в коридоре.

Секунда и дверь закрылась с силой развеивая бумаги по комнате. Были слышны звуки удаляющихся шагов и тишина. Ничего не чувствовал, кроме сожаления. Сожалел о том, что так и не купил сигареты или хотя бы не взял парочку от этого эмоционального парнишки. Не выключая свет, завалялся на кровать, но так и не смог уснуть. Прежние картины преступления переплетались с теперешними и зудящее, нарастающее чувство страха перед нераскрытым делом бросало в пот.