Правосудие чувств

? Почему псих?

Андрей Андреевич открыл серую изрядно затасканную мужскую сумку и положил на стол белую папку которая вмещала в себе внушительную кучу бумаг. Зрачки моментально сузились, как будто доселе были под кайфом. Трясущиеся пальцы окрыли этот ящик пандоры.

Тонкие пальцы быстро перебирали бумаги, заключения судмедэксперта, свидетельские показания, какие то догадки патрульных полицейских, описания места преступления, подписи, печати, все это Аристарх даже нечитаючи отбрасывал в сторону, он искал совсем другое, настоящую картину этой истории, факты в которые можно поверить или факты которые опровергнут догадку какого то малого дилетанта.

В его руках оказались фотографии, тоже размером бумаг А4. Андрей Андреевич оглянулся по сторонам, но в кафе было по прежнему пусто, даже официантка исчезла в дверях кухни, хотел убедится, что никто не подсматривает, успокоившись он расчистил стол, чтобы расставить фотографии. Одна картинка продолжала другую и с каждой секундой последовательность только усиливала ужас преступления. На первых двух было по всей вероятности орудие убийства, блестящий металлический скальпель тщательно протертый и аккуратно положенный на землю, и другой, но уже одноразовый скальпель с пластмассовой ручкой, он был весь в крови. На следующих четырех были запечатлены хижины, точнее одна хижина, деревья и маленькая тропинка. Аристарх сделал вывод, что именно здесь совершились преступления и местность находится где то в лесу. Рассмотреть все детально было очень трудно, ведь фото были сделаны ночью, совершенно не представлял где это могло быть. Потер щеку рукой и взглянул на Андрея, тот уставился на следующую фотографию и не моргая замер в ожидании, он как будто хотел быстрее это закончить, отключится от этого. После минутной заминки глазам представились последние шесть фотокарточек. Тело женщины распростертое на земле, потом правая рука, затем левая и крупным планом лицо. Черные волосы расчесаны и разложены как будто она легла спать на подушку в спальне, бледное тело, без единственного синяка, кровоподтека, никаких следов насилия, только отрезанные кисти рук, так ровно отрезанные, что складывается впечатление что это сделала какая то машина или отрезали гильотиной. Они и были расставлены с минимальной точностью, параллельно рукам предплечья, где то на расстоянии пяти сантиметров, ни на миллиметр вправо или влево, пальцы ровные, ладонью вниз, а на ногтях синий лак. Губы сложены в презрительной усмешке, такая мимика наводила ужас.