Прыжок в ничто

Из-за двери показалась коротко остриженная голова с седеющими висками, затем осторожно продвинулась и вся фигура доктора – в черном, наглухо застегнутом сюртуке. Сюртук вместо традиционного вечернего смокинга! Леди Хинтон прощала такое нарушение этикета Текеру только потому, что он был «человек иного круга», притом иностранец, прекрасный врач, «жертва и беженец времени». На родине он не поладил с «духом нового времени», который выдавался там за «истинный дух древних».

Лицо Текера было растерянное и радостно-взволнованное.

С показной уверенностью прошел он пространство от двери до троноподобного кресла, приветствовал леди Хинтон почтительным поклоном и осторожно, как хрупкую драгоценность, взял толстую руку пациентки, чтобы прощупать пульс.

– Мне говорили, что врачи отличаются пунктуальностью, а немецкие в особенности! – тягуче сказала леди Хинтон.

– …Шестьдесят шесть… шестьдесят семь… – отсчитывал Текер удары пульса, глядя на секундную стрелку карманных часов. – Пульс нормальный. Простите, леди.

Домашние обстоятельства задержали меня. Моя жена… разрешилась от бремени. Мальчиком. – И глаза Текера вспыхнули радостью.

– Поздравляю, – беззвучно сказала леди Хинтон. – Принимал врач? У вашей жены, значит, было два врача. А у меня едва не разыгрался припадок печени… Врачебная этика, впрочем, всегда была для меня непонятна.

Текер переминался с ноги на ногу. Внутренне он был взбешен, но сдерживал себя, вспомнив о новорожденном: новые обязанности отца, новая ответственность…

Задав пациентке несколько вопросов, Текер хотел удалиться.

Но у леди Хинтон уже была наготове женская месть.

– Надеюсь, доктор, вы не откажетесь остаться на файф-о-клок? Соберутся мои старые друзья, – сказала она с улыбкой гостеприимной хозяйки.

Текер коротко вздохнул, поклонился и уселся на стуле с таким видом, словно это была горячая жаровня. Наступило молчание.

Чтобы прервать тягостную паузу, пленник коварного гостеприимства заговорил:

– Я читал в газете: как-то в лондонской экономической школе выступил знаменитый писатель.

Он обратился к слушателям с такой речью: «Многие из сидящих здесь молодых людей будут убиты, другие удушены газами, третьи умрут от голода. Надвигается мировая катастрофа. Цивилизация гибнет, и нет выхода. Остается разве построить ковчег вроде Ноева…»

Леди Хинтон опустила на колени вышивание. Она побледнела, глаза сверкнули гневом.

– Пощадите нервы вашей пациентки, мистер Текер!

Вошел слуга.