Бизнес против правил. Как Андрей Трубников создал Natura Siberica и захватил рынок органической косметики в России

Помните героиню Муравьевой в нетленном фильме «Москва слезам не верит»? Она говорит о волшебной формуле некоего крема: «Вот мажешь лицо, и утром такое ощущение – просто девочкой стала!» Или уже всем надоевшая булгаковская Маргарита, которая намазалась кремом Азазелло: «На тридцатилетнюю Маргариту из зеркала глядела от природы кудрявая черноволосая женщина лет двадцати, безудержно хохочущая, скалящая зубы».

А безумец Трубников решил поместить на баночку старушку. Не грудастую юную красотку, к которой бы руки сами так и тянулись, – а бабульку.

Дурацкая идея! Один Трубников в нее и верил. И не зря. Но прежде, чем я сообщу, в каких муках рождалась старушка и что сказали Трубникову надменные маркетологи, стоит рассказать, что происходило до «Агафьи».

До «Рецептов Агафьи» было «Русское поле» и два сирийца – их звали Юсеф и Аззам. Настоящие сирийцы, просто женатые на русских. «Русское поле» – первая косметическая марка, которую запустил Трубников, а Юсеф с Аззамом – его компаньоны в компании «Фратти НВ».

(Происхождение этого странного названия уже сам Трубников толком не может объяснить.)

Не надо мифов: «Русское поле» – почти случайная затея Трубникова. Ну как случайная? Вектор уже был задан, но метаться можно было долго и безуспешно. О Трубникове вам предстоит узнать еще много любопытного, его хочется «разматывать» постепенно и с наслаждением, как Толстой выдавал нам, скажем, буяна и наглеца Долохова – маленькими смачными порциями. Чтобы к финалу вы его полюбили или возненавидели.

А заодно узнали все тайны, их там немало.

«У меня, – вспоминает Трубников, – был такой знакомый, Димка Селезнев, коммерческий директор крупнейшей в то время дистрибьюторской компании “Стефани”. Ему владельцы какого-то русского бренда на травах не дали скидку, и он очень обиделся и сказал: “Андрюша, мы должны им отомстить, я тебя прошу, изобрети какой-нибудь шампунь, который бы их убил на рынке”. Я посмотрел их продукцию, думал-думал и решил сделать “Русское поле”, по цене я мог дешевле их встать».

Тут стоит чуть отвлечься, поговорить о национальном самосознании и историческом моменте. Не пугайтесь, это быстро, но важно.

Конец 1990-х в России – это уже полноценное разочарование в Западе, его идеалах и наших экономических реформах, которые делались по западным формулам. Дефолт 1998-го добил последних идеалистов. И разорил практически всех. Кроме самых богатых, но мы не о них.

Пошла обратная волна.