Алгоритм существования, или Проповедь для атеистов

Этот неудачный пример я привел лишь для того, чтобы показать, что дикий, стихийно сформировавшийся рынок, если он и дальше будет развиваться по своим естественным законам, может завести человечество в тупик, в конце которого нас будет ждать хотя и сытое, но нравственно больное общество. И тогда минусы могут перевесить плюсы такого пути развития. Не будет ли тогда слишком поздно? И существует ли всё-таки какой-то иной путь, который совмещал бы в себе плюсы и минимизировал бы минусы обоих упомянутых вариантов? Существует ли, например, возможность воздействовать на характер функционирования рынка с целью снижения негативных последствий его воздействия на общество, чтобы позволить каждому человеку жить так, как он сам этого желает, а не так, как это диктуют ему законы стихийного рынка?! Ведь если этого не сделать, то, в конце концов, свобода в условиях рынка будет означать только свободу нравственной распущенности, ибо именно такая свобода, как мы видели из приведенного выше примера, способствует созданию условий для наиболее выгодного вложения капитала.

Когда после развала СССР вопрос выбора дальнейшего пути развития вплотную встал и перед оказавшейся в идеологическом тупике Россией, то многие, учитывая постоянное стремление русских к поиску «нестандартных», мягко говоря, путей развития, надеялись, что находясь на краю пропасти, именно Россия предпримет все усилия, чтобы найти такой путь.

Так как в своей предыдущей профессиональной деятельности мне иногда приходилось рассуждать с позиций политика государственного масштаба, то я в частном порядке также решил заняться этой проблемой. По сравнению с теми, кто занимался ей профессионально, у меня были некоторые преимущества. Во-первых, нестандартное для гуманитариев образование (2 разноплановых диплома, полученных в советских ВУЗах, где в соответствии с лучшими традициями советской школы готовили специалистов самого широкого профиля).

Во-вторых, на момент написания этой работы я не принадлежал ни к одной из партий и потому идеологически был свободен. В-третьих, я не входил в число штатных реформаторов, зарабатывая себе на хлеб на другом поприще. В-четвертых, я с детства очень любил думать и решать всевозможные «головоломные» задачи.