Учение – тьма. Ангел спустится с небес…

– Он мог стать знаменитым, прекрасной моделью, – всхлипывая, вздыхал Ромашка, – чудесным актером.

– И мы бы смогли найти ему хорошего парня, – рокотал Алекс, опуская ладонь на плечо своего мужчины.

Я хотел закричать, выбраться оттуда и сказать им, что ни за что не буду таким, как они. Руки царапали обивку гроба и доски. Я проснулся.

Часть шестая. Тайна Башни

Путаясь в простынях, я подскочил на кровати. Все светильники были погашены, ребята спали, устав после сегодняшнего «учения».

А ведь нам так ничего толкового и не рассказали на этих занятиях.

Я не мог лежать в кровати, захотелось встать и пройтись, словно под кожей чесались онемевшие мышцы. Пришлось одеваться, ворочаясь, как червяк на простынях, потом спускаться аккуратно, стараясь никого не разбудить.

Принюхавшись у двери, я понял, что Элоис, видимо, тоже отдыхает. Можно было спокойно обследовать башню. Я выбрался из комнаты, осматривая коридоры. Всё выглядело, как декорация к страшной сказке: тёмный камень в потёках воска, холодные стены, странные скрипы вокруг, словно башня ходуном ходит.

Безумно хотелось пойти на самый верх, посмотреть, можно ли выбраться на крышу. Этот мир другой, и в глубине души разрастался интерес ко всему, что в нём происходит. Я довольно быстро нашёл широкие ступени, ведущие вверх, и принялся подниматься, считая про себя шаги.

– Сто пятьдесят один…

Слева кто-то быстро приближался, неровная походка, горбатый силуэт в балахоне, мелькающий в жёлтых пятнах свечного сияния… Опять этот Квазиморда портит мне прогулку! Совершенно не хотелось встречаться ночью с жутким горбуном, терпеть его издёвки, ведь неизвестно, что у него на уме.

Я стал озираться по сторонам. Чем ближе подходил уродец, тем быстрее билось сердце, паника вцепилась в лёгкие стальными капканами, делая каждый вдох мучительным, а выдох болезненным.

Пока мой ночной кошмар не поднимал головы, но это могло случиться в любую секунду, а я всё не видел укромного угла, который мог бы скрыть слишком яркую для этого мрачного места внешность.

На другой стороне коридора что-то шевельнулось. Гобелен, висящий на стене, дёрнулся на сквозняке, обнажая нишу. Горбун уронил связку ключей, она грохнула об пол, словно на доски вывалили вагон железного лома. Подскочив, уродец принялся ругаться и, кряхтя, наклонился.

Я одним прыжком пересёк освещённое пространство, дёрнул ткань и затаился в нише, как суслик в норе.