Бордерлесс

Волосы у папы объявили санкции и потихоньку покидали голову, самые принципиальные – что выше лба – свалили первыми. Папа коротко стригся, и поэтому седину практически не видно, но Боря знал, что она есть. Борода у него черно-рыжая, а губы розовые, словно напомаженные. Голубой свитер и джинсы. Мама тоже была в джинсах и свитере, когда ее забирали в больницу. В том самом свитере, что на фотографии на его прикроватной тумбочке. Джинсы, наверное, другие. Боря не помнил, есть ли у него фотография папы в этом свитере или нет.

Поэтому он достал телефон и сделал снимок.

Отец обнял его и поцеловал в макушку.

– Я вернусь, сынок.

А потом вышел из кухни, надел кроссовки, накинул куртку, взял чемодан и дорожную сумку и вышел из квартиры.

3

Естественно, никакого сна не получилось.

Единственное, что занимало Борю сейчас – как помочь папе. Если он отправился в эту непонятную группу только для того, чтобы выяснить правду, значит, Боря должен выяснить все раньше, чем папа, и рассказать ему.

Тогда отец вернется. Боря надеялся, что будет не слишком поздно, и отец еще не подписал каких-то невовзратных контрактов и сможет сложить с себя полномочия.

У Бори было четкое ощущение, что отец ищет там, где светло, а не там, где потерял.

Боря лег в кровать и взялся за телефон. Ему нужна была информация, и он решил, что раздобудет ее любыми способами. К семи утра у него от сообщений новостных и прочих каналов подвис телеграм. Боря подключил прокси, чтобы обойти ограничения.

В целом, картина была неясная, но тревожная.

Сообщений об инцидентах было много, некоторые каналы стали просто тупо пересылать получаемые от пользователей видео и фото. Если бы Боря не видел своими глазами ту девушку в книжном и парня в бассейне, то решил бы, что все видосики фейки, коими сейчас заполнен интернет. Но он знал, как это выглядит в реальности, и знал, что это происходит на самом деле.

Сбылось их с отцом опасение – припадок (или что это?) случился с водителем автобуса.

Битком набитый электробус на большой скорости вылетел с проезжей части Тверской улицы прямо на Пушкинскую площадь. Ему не помещали заградительные колонны и каменная лестница, первые он просто снес, а по ступеням взобрался как по горочке. По пути он подмял под себя ничего не ожидавших прохожих и остановился только врезавшись в памятник Пушкину (великий поэт на своем пьедестале устоял).