Бордерлесс

Он мог просто слинять, не демонстрируя полицейскому вспухший нос и сдавленный голос, который в таких ситуациях становился совсем девчачьим. Он бежит, стыдливо утирает слезы и старается сконцентрироваться на дыхании. Но в голове раз за разом звучат слова полицейского: «Я позвоню твоей маме. Она приедет, не переживай».

4

Боря прибежал к дому, остановился у подъездной двери и, тяжело дыша, принялся копаться в рюкзаке в поисках ключа от домофона. Попадалось все, что угодно, кроме чертовой ключницы с принтом картины Ван Гога.

Дважды ему в руку легло яблоко, и Боря в раздражении выбросил его в урну.

– Боря! – Услышал он голос папы и обернулся.

От парковки к подъезду шел отец. Боря бросил рюкзак на землю и побежал к нему.

– Сынок, что случилось?

Отец поймал его в обьятия, Боря уткнулся в теплый отцовский свитер и зарыдал.

– Боря, что случилось?

Отец присел на корточки и посмотрел на Борю. Боре было стыдно за свои слезы и утреннее поведение, но сейчас это уже не имело никакого значения.

Если бы полицейский не сказал про маму, то Боря помирился бы с отцом, чтобы рассказать ему о событиях, свидетелем которых он стал за день. Они бы вместе подумали, что все это значит. И Боря, в принципе, не чувствовал, что стал частью этих событий. Они были ему неприятны, но не сказать бы, что они разбили ему сердце. Да, от воображаемой картины результата падения на рельсы и проехавшего поезда по той женщине Борю мутило, но эта пожилая дама, и девушка в книжном, и парнишка в бассейне, были от него все же далеко. Тот чертов полицейский своими словами вдруг вплел Борю во все это, заставил стать частью происходящего. Если не физически, то эмоционально. Так для себя это объяснил Боря.

Но как рассказать об этом папе? Сказать, что Боря разгунделся как девчонка потому что какой-то посторонний мужик сказал про маму?

– Ты цел? Не подрался? Не пострадал? Нигде не болит?

– Я в порядке, – ответил Боря. – Все в порядке.

– Хорошо, – сказал отец. – Тогда пошли домой и ты все мне расскажешь.

Если захочешь.

Папа встал, взял Борю за руку и повел домой. По дороге он поднял Борин рюкзак и повесил себе на плечо.

– У тебя тут кирпичи что ли? – Спросил папа.

– Форма, – ответил Боря. – И кроссы. И плавки мокрые.

– Ты со своим спортом горбатым станешь, – сказал отец.

Они вошли в квартиру. Еще в лифте через телефон папа включил всюду свет и телевизор, чтобы они вошли в «живой» дом. Боря снял куртку, ботинки, прошел на кухню и сел за стол.