Азы эмиграции. Что нужно знать о возможностях переезда и жизни в другой стране

Но почти никто не знает, что на этой ялтинской конференции обсуждался также вопрос репатриации. Сталин требовал вернуть в СССР всех, кто жил в Советском Союзе до 1939 года, хотели они этого или не хотели. Речь шла о насильственном возвращении на родину. А как этих людей встретят «дома», не надо было даже догадываться, зная политику вождя. К сожалению, союзники запятнали свои имена удовлетворением просьбы Сталина, узаконив насильственную репатриацию советских людей, находившихся в то время на Западе.

Специалист по истории насильственной репатриации Николай Толстой в своей книге «Жертвы Ялты», вышедшей на английском языке в Англии в 1978 году, а затем, в 1988 году, и на русском языке в Париже, пишет о почти 5,5 млн людей, которые добровольно или принудительно вернулись на родину.

Из этой книги можно узнать, что из «возвращенцев»:

20 % получили либо смертные приговоры, либо 25 лет лагерей; 15–20 % получили от пяти до десяти лет лагерей; 10 % высланы в Сибирь сроком не менее шести лет; 15 % отправлены на работы в Донбасс, Кузбасс и другие разоренные войной районы без права возвращения в родные места и лишь 15–20 % смогли вернуться к себе.

Предполагая, что ждет их на родине, советские люди всеми правдами и неправдами пытались избежать насильственного возвращения домой. Чтобы невозвращенцев не касалась репатриация, им было необходимо эмигрировать из Европы. Однако у этих людей не было права на эмиграцию. Такое право им дал дипийский паспорт – паспорт для перемещенных лиц, получения которого смогли добиться, сметая все преграды, Элеонора Рузвельт и младшая дочь Льва Толстого Александра Львовна Толстая.

И хотя даже с таким паспортом у невозвращенцев была масса проблем, тем не менее он сохранил жизнь многим людям.

К сожалению, для получения этого паспорта люди меняли свои биографии, профессии, имена и фамилии, национальность, превращая свои жизни в мифы – в мифы выживания.

Особенность второй волны эмиграции по сравнению с первой волной заключалась в том, что невозвращенцы уже вкусили плоды жизни в Советском Союзе, всю «сладость» сталинизма.

Они понимали, что у них появилась возможность побега из-под железного занавеса.

В отличие от белой эмиграции большая часть невозвращенцев отправилась за океан. Их можно было встретить в США, в Южной Америке, в Канаде и даже в Австралии… В то же время часть эмигрантов первой волны после раздела территорий между союзниками оказалась в странах советского влияния или на территориях, отошедших к СССР.