Тайная парадигма времени

– Рэм? Почему Рэм?

– Рэм, Рэм, Рэм! Кто же ещё! – щебетало моё сердце, пряча подступившие к глазам слёзы. – Одевайся, дружище, мы снова вместе!

Я достал из каптёрки одежду. Из предложенного разнообразия Рэму пришлись по вкусу тельняшка и лёгкий спортивный костюм.

– Порядок! – Я придирчиво оглядел новорождённого брата. Его ладная пружинистая фигура совершенно походила на мою. Однако были и отличия, придававшие абсолютной копии некий урийский первобытный шарм.

На ваш вопрос: «Урийский первобытный шарм – это как?» – попробую ответить.

Рэм на толику больше, чем я, сутулился в плечах, в его движениях чувствовалась кошачья пружинка охотника, вынужденного подбираться к добыче вплотную. Его нижняя челюсть чуть больше выступала вперёд, как у мудрого удава Каа. Подобная особенность лицевого строения говорила о приоритете чувственной моторики над аналитикой в общении с окружающим миром. Наверняка у погибшего Рэма были те же анатомические особенности, но я воспринимал его как чудо и подобных отличий в наших с ним «визуальных достопримечательностях» не замечал.

Подробный анатомический разбор Рэма № 2 ещё раз подтвердил невесёлую истину: мы быстро привыкаем даже к чудесам и восторг души добровольно обмениваем на скучную аналитику происходящего.

Часть 10. Надежда подлежит восстановлению

Я взялся отремонтировать повреждения капсулы. Меня не оставляла надежда вернуться на безлюдную орбитальную станцию, которая наматывала круг за кругом вокруг Урии и бесцеремонно дразнила меня, посверкивая по ночам в густом сферическом фиолете.

Я наблюдал её движение и молился Создателю о благополучном завершении ремонта. Да, я надеялся на интеллектуальную живучесть материнского модуля капсулы, исходя, прежде всего, из моего законного права надеяться на лучшее во что бы то ни стало.

К счастью, в приборном отсеке чуть ли не треть полезной площади была отведена под ЗИП. Помню, на Земле, в Академии астронавтики, как только мы ни шутили над гипертрофированной предусмотрительностью главного конструктора станции, добродушного Адама Петрича.

А зря, прав оказался главный, как в воду глядел.

Потянулись долгие кропотливые ремонтные будни. Рэм оказался толковым и рукастым помощником. Через пару дней он уже понимал общую концепцию аппаратного обеспечения и порой указывал мне на то, что я в пылу ремонта упускал из виду.

Дикари каждое утро приносили отменную еду и небольшие, но выполненные от души подарки.