Солнце моё

Я стал глазами искать съёмочную группу, но ни рельсовых вышек, ни толпы зевак, ни прочих атрибутов киношной суматохи не было, хотя прямо на моих глазах одна за другой разыгрывались сногсшибательные мизансцены прошлой, давно забытой жизни. Их действие не прерывалось ни на минуту…

* * *

Мои наблюдения прервал хрупкий, похожий на «перезвон» полевых колокольчиков, девичий голосок:

– Хэй, Огюст!

Я обернулся. Молоденькая девушка в длинном развивающемся платье, похожем на перо, гонимое ветром, бежала ко мне.

Мгновение, и она увила мою шею своими тоненькими соломенными ручками.

– Огюст, Огюст, – шептала юная пери, – ты вернулся, я так счастлива!

Ситуация!.. Богиня заключает вас в объятья, её густые шелковые волосы ласкают ваше лицо, щекочут шею, а вы… вы даже не знаете, как зовут прекрасную незнакомку!

– Пойдём скорей! – девушка чмокнула меня в ухо и потянула за руку в сторону первой линии домов.

 – Мои падрики, – она засмеялась, – с утра уехали в Торревьеху, я в доме одна и так по тебе соскучилась!

– Сейчас, – ответил я, оборачиваясь в сторону причала, – только распоряжусь…

Я подумал о своих судовладельческих обязанностях и не напрасно. Ко мне вразвалочку приближались три колоритных морских волка – кэп и два матроса – Филипп и Васса.

Они остановились. Кэп сделал шаг вперёд, взял под козырёк и отрапортовал:

– Господин, Огюст! Не извольте беспокоиться.

Радуйтесь жизни и помните: мы всегда у вас под рукой, чтобы ни случилось.

– Д-друзья!.. – от волнения я стушевался.

Слёзы благодарности брызнули из глаз. В ответ кэп шмыгнул носом. А рыжий громила Васса, «позабыв» правила флотской субординации, подошёл и дружески обнял меня за плечи. Щерясь в улыбке, как расколотый на две половинки арбуз, он гаркнул, перекрикивая шум моря:

– Хозяин, благослови выпить за твоё здоровье десяток кастильских либр* добрейшего Аликанте Буше!.

.

– Аликанте Буше? – удивился я.

– Вот-вот! – отозвался Филипп. – Наше южное вино, оно, как море. А в море, известное дело, моряк не тонет – он возвращается!

Филипп на пару с Вассой закатились шершавым штормовым хохотом.

– Эй вы, жареные селёдки, малый назад! – добродушно крякнул кэп, усмиряя развеселившихся матросов.