Солнце моё

Отцовское воспитание походило скорее на десятилетний курс самостоятельности без права на ошибку. С любимой девушкой отношения, несмотря на взаимную любовь, не сложились. Она не могла принять моё хроническое безденежье, а я – её высокомерную заносчивость по пустякам и внутренний настрой на всеядный разорительный шоппинг. «Тут, пожалуй, такого нет», – подумал я, возвращаясь к воспоминаниям дня. – Странно, отсутствие техники на улицах, за исключением двух – трёх забавных автомобилей с ревущими, как львиный прайд, двигателями и выхлопными трубами, извергающими громады чёрного дыма, меня нисколько не напрягало.

Наоборот, с трогательным удовольствием я наблюдал городские экипажи и огромные, несоразмерные моему представлению о них, велосипеды.

Пока мы с Катрин шли от набережной к дому, меня так и подмывало остановить какую-нибудь пролётку, развалиться на кожаном сидении и, оглядывая свысока осанистое дефиле гуляющих горожан, раскурить, например, сигару!

Однако минутный восторг, родившийся от ненасытного стремления молодости играть в преуспевающую жизнь, скоро сменила тема рассудительности.

Действительно, сотни артефактов прошлых лет наполняли моё сознание странным ощущением дальнего с ними родства. Я вглядывался в причудливые изгибы форм и не чувствовал к ним культурного отторжения. Так упавшее дерево разглядывает свои вывороченные из земли корни.

«Как странно! – размышлял я, погружаясь в сладкую дремоту. – Всё, что я вижу сейчас, мне известно! И не только по фильмам и историческим книгам.

Юнг прав. Внутреннее знание, этакое коллективное бессознательное существует! Я обнаружил то, что просто не помнил. Осознать себя не былинкой перекати поле, но фрагментом общей человеческой истории – это круто! Даже засыпая, я украшал свои мысли незнакомыми на первый взгляд словами, подхваченными, будто налету, в дальних тайниках памяти.

11. ХУАН АНТОНИО ГОМЕС ГОНСАЛЕС ДЕ САН-ПЕДРО…

Я проспал, вернее, пролежал в забытьи ровно сутки и проснулся только на следующее утро.

Разбудило осторожное постукивание.

– Кто там? – спросил я, выдавливая звук из пересохшего горла.

– Сеньор Огюст, вас ждут к завтраку, – ответил низкий женский голос, видимо, служанки.

Голос показался мне знакомым. «Опять коллективное бессознательное?» – подумал я и вдруг вспомнил: Беренгария! Ну, конечно, это был голос Беренгарии.