Жизнь как притча

Отец Михаил в белом переднике, забрызганном кровью, принимает раненых с борта на импровизированные носилки. В интервале между машинами обходит и кадит баррикады.

Наступает ночь, тревожная ночь перед главными событиями грядущего дня. То, что скоро случится что-то ужасное, понимают практически все. Никто не уходит. Идёт молчаливая сосредоточенная работа. Достраивают заграждения, разливают по бутылкам боевой (но, как оказалось, совершенно бесполезный) «коктейль Молотова», назначенные командиры взводов делают последние инструктажи перед…

Отец Михаил непрерывно исповедает и причащает.

Ограничений никаких нет. Ел ты, не ел, читал правила ко причащению, не читал – едино.

«Кто тогда остался, не подался прочь – уже герой и чистая жертвенная душа, – поминал потом октябрьские события отец Михаил, – кого, как не таких героев, и причащать-то? Ведь все они, небо молю в свидетели(!), на моих глазах, почти все полегли наутро. Везучих грешников, как ваш покорный слуга поп Мишка, маловато оказалось…»

– Батя человек стойкий, – как-то рассказывал сослуживцам Григорий, – а спроси его про те денёчки – сверкнёт глазами и заговорит поначалу вроде бодрячком, да только на втором слове замолчит, закроет лицо ладонями и плачет.

И сквозь слёзы сказывает, как ранним утром пятого октября ходил он в рваном подряснике по мёртвым развороченным баррикадам, кадил на кровь ещё не смытую и товарищей поминал…

– Так что ж, родненький, порадуешь старика, приедешь?

– Отче, обещать не буду, но с ребятами поговорю.

Может, и стронемся.

– Молю Бога, Гришенька, молю Бога!

Отец Михаил простился и положил трубку.

* * *

В то же день Григорий собрал артель. Так, мол и так. Денег у бати, известное дело, нет, а если и завелась копеечка, то, «что орёл что решка» – вся наша. Отец Михаил, он как образ Божий – последнее отдаст! Решайте, дело добровольное.

– О чём тут, с-собственно, д-думать? – чуть запинаясь, произнёс Родион, правая рука Григория. – Коли Гриша зовёт, п-понятное дело, надо ехать всем ч-числом.

На том и порешили. Два дня положили на сборы и домашние дела. Вечером третьего прибыли на Павелецкий вокзал. Погрузили в вагон артельное хозяйство – пустыми руками фреску не напишешь. А чтоб проводница не серчала, мол, завалили коробками все проходы(!), ей и шоколадку поднесли, и доброе слово сказать не забыли. Распихали вещи, расселись по полкам, как птицы по проводам, да покатили, попивая чаёк в подстаканничках, «с милого севера в сторону южную».