Испанская одиссея

А уж куда приводит нас ситуация, в которой над добром торжествует зло и белые терпят поражение, общеизвестно. Впрочем,– он хитро улыбнулся,– это у русских так. Чудны?е эти русские, одно слово.

Честно говоря, я был несколько смущён столь пространной прелюдией дона Гомеса. «Опять я слышу это имя – Пушкин,– подумал я,– отец про него говорил не раз. Что за человек?..»

– Дон Гомес, может, нам вообще не стоит играть? Зачем создавать заведомый цугцванг добрым намерениям? Мои слова привели дона Гомеса в состояние полной растерянности.

– Как не играть? – едва слышно прошелестел он губами.– Мы же всё расставили…

– У меня есть предложение! – бодро воскликнул я, пытаясь разрядить неловкость минуты.– Хотите, я покажу вам какую-нибудь интересную шахматную задачку, и мы вместе поищем на неё ответ?

– Это как?

У дона Гомеса в глазах засветились искорки любопытства. Недолго думая, я убрал с доски лишние фигуры и из оставшихся составил позицию, воспроизводящую поединок Капабланки и Маршалла на недавнем турнире в Сан-Себастьяне.

Помнится, сыграли они тогда вничью.

Изобразив вид третейского шахматного судьи, я произнёс речь, придав голосу как можно более официальный тон:

– Сеньор Хуан Антонио Гомес Гонсалес де Сан- Педро, вы согласны играть за Капабланку?

– О, да! – рассмеялся он, стряхнув с себя, как ловчие сети, все свои неуютные рассуждения.

Что тут сказать? Часа полтора мы разбирали эту непростую позицию, вместе отыскивая наилучшие, на наш взгляд, продолжения игры как за Капабланку, так и за его противника Маршалла.

Несколько раз наш общий ум явно заходил в тупик, и тогда мне приходилось вспоминать реальные ходы гроссмейстеров и подталкивать таким образом игру к её благополучному окончанию.

Где-то в самой середине партии я услышал за спиной шуршание дамских платьев и ощутил лёгкий сквознячок со стороны входной двери.

Наверняка это была Катрин. Вряд ли донна Риарио подсматривала за нами с порожка. Однако дверь вскоре щёлкнула, и сквознячок прекратился. При этом дон Гомес, увлечённый реконструкцией великого шахматного противостояния, не почувствовал никаких освежающих движений воздуха.

Наконец мы согласились на ничью и торжествен- но пожали друг другу руки. Как раз в этот момент «совершенно неожиданно» в залу вошли донна Риарио и Катрин.