Оживить Сердце Дракона

 – Я поеду в Пекин и все узнаю. Ты останешься здесь. Мама и папа уехали по делам, их не будет еще неделю. Я вернусь завтра вместе с профессором. Тебе ехать нельзя. Молодых девушек проверяют патрули.

Юная официантка всхлипнула.

– Я вернусь завтра с профессором, – сказала ей подруга.

Россия. Москва

– Ну что ж, – сказал Зубов, – я улетаю в десять. Проводите?

– Без разговоров, – кивнул Сапогов. – Я отвезу, у меня тачка есть. Правда, «копейка» и лет ей уже прилично, но ездит.

– Я тебя до аэропорта провожу, – сказал Пестов.

– Слышь, Петька, – посмотрев на него, решился спросить Александр, – а очень плохо без руки?

– Первое время вообще хотел с собой покончить, – ответил тот. – И если бы не Танька, наверное, так и сделал бы. Она же в госпитале со мной возилась и все уверяла, что я для нее самый-самый. В общем, она мне жизнь спасла. Ты же помнишь, каким я был. А сейчас… Да и с сыном как-то не получалось. Но знаешь, все-таки живу. Спасибо тебе за поддержку…

– Да хорош тебе, – остановил его Зубов.

 – Я самое большее там дня три пробуду и назад. Ты моим, если встретятся, ни слова, а то мать расстроится. Я обещал одному солдату его родным сообщить, что жив он, и узнать, сами-то они как. Молчат уже три месяца. А телефонной связи там нет. Да заодно и Русакова навещу. Может быть, с ним и вернусь. И уж тогда к родителям пойду.

– Надо было сразу пойти, – проговорил Петр. – Ты просто не представляешь, каково матери сына из зоны боевых действий ждать. Она же наверняка с ума сходит.

– Поэтому сразу и не пошел. Она ведь от себя минимум дня три-четыре не отпустит. Когда все сделаю, пойду. Подарков накуплю и заявлюсь.

– Я подъеду к семи, – пообещал Сапогов и ушел.

– Знаете, мил человек, – одобрительно проговорил профессор, – просто великолепно. Вам удалось сохранить в первозданном виде написанное сто пятьдесят лет назад. Я очень доволен.

– Спасибо, Константин Петрович, – сказал смущенный похвалой Антон. – В детстве я жил в Биробиджане, у нас соседи были из Китая, я и учился у них.

Ну а потом…

– Постойте, – остановил его профессор, – но древнекитайский и китайский – это большая разница. Древнекитайский язык только письменный и к разговорному отношения не имеет.

– Моим учителем был Озанский, – сказал Антон.

– Тогда больше вопросов не имею. Озанский – величина мирового мастерства. Товарищи коммунисты не дали ему работать в полную силу. Так он и не смог осуществить свои планы.