Смерть моей дочери

Продолжая стоять посреди кухни, я позвонила Ире:

«Ира, Юля умерла», – я услышала, как Ира закричала мое имя, потом еще раз и еще, и так много раз, – «все, я буду собираться, потом позвоню».

Я почувствовала, как мои ноги подкашиваются и села на диван, набрала номер Юлиного папы: «Дима, Юля умерла».

«Какая Юля?» – спросил он. «Странно…»– подумала я, он меня даже не разозлил, – «Наша дочь, Дима. Юля, наша дочь, умерла».

Он стал нести какую-то чушь, про то, что у меня дурацкие шутки, что так не шутят.

Я спросила: «Ты приедешь?»

Он ответил: «Нет, как я приеду?»

Я ответила: «Окей», – и положила трубку.

Продолжая держать в руках телефон, я смотрела в стену, как будто она могла мне что-то объяснить, сказать, что это все неправда. Но стена молчала.

Я вздрогнула от звука звонка мобильного телефона, звонил Смогунов. «Боже!», – мелькнуло у меня в голове – «Что еще от меня надо?». Ответив на звонок, я услышала в телефонной трубке громкие рыдания и крик раненого зверя.

Дима плакал и кричал как зверь, к нему пришло понимание моих слов: «Я приеду, я сейчас буду собираться».

Он что-то еще говорил, что может это ошибка, что все еще может обойтись, но скорее всего понимал уже тогда, что услышанное – это правда, что нашей доченьки больше нет.

Я поднялась и пошла на половину Мариан, мне нужно ей сказать, что я улетаю.

Мариан увидев меня, заулыбалась и пошла мне на встречу.

«Мариан, мне надо уехать, у меня умерла дочь», – произнесла я совершенно чужим холодным голосом.

«Что?» – в недоумении спросила она. Улыбка съехала с ее лица. Она подошла и обняла меня. И тут ко мне тоже пришло понимание уже в 5-й раз повторяемых слов.

Мое лицо исказила гримаса боли и ужаса, плечи стали содрогаться от рыданий, слезы потекли ручьем. Мариан гладила меня по волосам и молчала. Я не знаю, сколько времени мы так стояли, пока не зашел Мартин. Надо было заказывать билеты.

Мариан стала меня отпаивать кофе, а после я стала собирать вещи.

Через три часа надо было быть в аэропорту, приехала Шинид.

Обняв меня, спросила, что она может для меня сделать, я попросила сигарету.

Мы стояли вдвоем под дождем и курили. Я уже давно не курю, но дым почти не чувствовался. Все как будто атрофировалось, все было как-то медленно и бессмысленно.

Шинид сказала, что нам пора. Мы забрали вещи и сели в машину. Мариан поехала с нами. Почти всю дорогу они говорили со мной, что каждому свой срок. Так решил Бог, значит так надо.