Сокровища мертвых

С чего это ты вдруг решила просветить нас да еще и сожаление высказать? И какого лешего заявилась? Из-за брата твоего сын наш сел в лагерь, потом сбег и убил и Гришку, и Натку, жену свою непутевую, которой твой брат голову вскружил. А ты, значится, не одобряла его? – Денов резко махнул рукой. Тамара Васильевна вскрикнула. Надежда после того, как в косяк впился нож, отскочила. – Уходи, – прохрипел старик, – добром прошу, уходи.

– Я не для того пришла, чтобы вот так уйти, – вздохнула Надежда. – Вы можете сделать со мной все, что угодно.

Но вас арестуют и посадят. А учитывая ваш возраст…

– Выметайся отсель, гадина! – крикнул Денов.

Надежда подошла к столу, села и закурила. Денов ошалело смотрел на нее. Пашка замер около двери, открыв рот.

– Не курят у нас, – строго проговорила Тамара Васильевна.

– Извините. – Надежда погасила сигарету. – Я очень прошу выслушать меня. Вам тоже грозит опасность. Вы никого и ничего не боитесь, но у вас есть внук. Поэтому…

– Погодь, – остановил ее Денов, – с чего это ты вдруг о нас печешься-то?

– Мой брат принес горе в ваш дом, но я знаю, что это было только начало.

Настоящая беда впереди. У вас есть три иконы, они нужны мафии. Да-да, именно мафии. Поэтому Гришка и совратил вашу невестку. С ее помощью он хотел получить иконы за вашего внука. – Надежда посмотрела на дверь комнаты, из которой слышался детский голос. – Поэтому Наталья и бросила сына. Она уж очень хотела в город…

– А чего это ты так за нас беспокоишься? – вкрадчиво спросил Афанасий Семенович.

 – Прям матерь родная. Могет, тебе иконы отдать, чтоб у нас этой самой беды не было?

– Зря вы так.

– Вот что я тебе скажу… Наглючая ты, как волк, побывавший в капкане. Хитра, будто лиса, стрелянная охотником, и зла в тебе, как в росомахе, отведавшей крови человеческой. Отпущу тебя, не желаю грех на душу брать. Но ежели еще раз объявишься, на муравейник усажу и к дереву привяжу. Это смерть лютая. Ясен день? А теперь убирайся! – Он вышел из комнаты.

– Уйди от греха подальше, – попросила Тамара Васильевна, – а то он лют дюже бывает, когда не слушают.

Надежда встала и закурила.

– Сами ко мне приползете, – прошептала она. Выдохнув дым, быстро вышла.

– Вот сучка! – процедил Павел. – Может, ее…

– Окстись, басурман! – прикрикнула на него Тамара Васильевна.

– Значится, вот что им треба, – вздохнул Денов и посмотрел на висящие в углу иконы. – И зачем они им понадобились? Продать, наверное, желают.