Убить людоеда

Не нарушу я главный закон тайги.

– Машенька, – снова проговорила женщина.

– И такие матери, значит, есть, – вздохнул бородач, – которые при смерти детей вспоминают. Не то что та сучка.

– Где я? – пробормотала женщина.

– Не совсем вовремя ты в себя пришла, – вздохнул он и подошел к ней. – В охотничьей избушке.

– Где Петя? – с трудом спросила она.

– Помер.

– А ты кто?

– Человек вроде, – усмехнулся он. – Лежи, сейчас чаем напою с травами, помогает крепко.

– Пить, – простонала женщина.

– Погоди немного.

 – Взяв кулек, он высыпал содержимое в большую эмалированную кружку. – Сейчас заварю, постоит минут пять, и будешь пить.

Поселок Медвежий Угол

– Погоди-ка! – остановил майор пожилого мужчину в потрепанной фуражке ГВФ и старом летном костюме. – Ты говоришь, фамилии переписаны?

– Ну а как же? Учитывая постоянную угрозу нашей стране со стороны террористических…

– Дай-ка список.

– Я строго-настрого запрещаю посадку без предъявления документов, удостоверяющих личность, – все-таки закончил пожилой и вытащил из кармана аккуратно сложенный листок, хотел развернуть, но не успел – милиционер перехватил его.

 – Не знай я тебя, Лосин, мог бы и обидеться.

– А у этого документы были? – Милиционер подчеркнул ногтем последнюю фамилию.

– Так я ж знаком с его папашей, по одному делу проходили. Давненько это было, но…

– А что Иван Денов сидит, не знал?

– Как не знал? Знал, то есть слышал. Но думал, что он по амнистии вышел, коли так свободно к вертолету пришел. И к тому же он помогал дамочке весьма приятной наружности рюкзак нести.

– Я тебя, Пузырев, запросто могу привлечь за содействие преступнику, объявленному в розыск.

– Ты погодь, Лосин, ежели бы я помогал преступнику, стал бы я его в список вносить да еще тебе про этот список говорить? Я, ей-богу, думал, что он по амнистии вышел. Век воли не видать и на лодке не кататься.

Майор рассмеялся:

– Он тебе что-нибудь говорил?

– Да ничего особенного.

– Черт возьми! – Майор развернул листок.

– Ты чего это? – спросил Пузырев.

– Похоже, пузырь с меня. Пузырек! – Лосин хлопнул его по плечу.

– Ну и ручка у тебя, – провожая быстро идущего к выходу майора, пробормотал Пузырев. – У батяни твоего полегче была, я помню, брал он меня два раза. Пузырев на слуху у ментов в свое время частенько бывал. А с чего это он вдруг про бутылку-то базарнул?

– Как фамилия вашей дочери? – спросил Лосин Андрея Васильевича.

– Она оставила мою фамилию, – ответил он.