В крике от смерти

– А ты, Трос, на его место вроде бы метишь. В общем, приезжай и перетрем все. Шериф, кстати, просил тебе сказать, что мы сейчас в Ольшанке, здесь и будем. Короче, вечерком подкатывай.

– Ништяк, – сказал Трос.

Умет

– Привет! – кивнул вошедший в комнату Каток.

– Салют! – Анджей рывком поднялся с кровати. – Пришел за приятеля…

– Хорош тебе. Просто хочу сказать кое-что. – Каток сел на стул и вытащил из пакета две бутылки пива. Бросил одну Анджею. Поймав бутылку, тот открутил крышку.

– Раньше ты «Балтику» пил, – напомнил он.

– Я для тебя взял. В общем, похоже, Шериф и Перс добазарились. К ним, кстати, Кавалер укатил, сучара. Вернется – мы с него шкуру снимем.

– По какой причине? – пожал плечами Анджей. – Если, конечно, он вас подставил или…

– А причина в том, – резко перебил его Каток, – что он уехал к Шерифу. У нас война с армяшками, а он…

– Но он же не к Персу мотанул. Впрочем, дело ваше.

– А ты как поступил бы? – спросил Каток.

– Утопил бы в болоте, – засмеялся Анджей.

 – Это то же самое, что перейти к противнику во время войны.

– Ну вот, – вздохнул Каток, – а говоришь…

– Не впутывай меня в ваши разборки. Я уже старый и хочу дожить жизнь, не опасаясь милиции. Еще месяц, и укачу я отсюда и из России вообще. У тебя нет желания повоевать?

– Нет. Когда вернулся, я героя из себя строил, а ночью страх приходил. Веришь, не могу забыть, как нас из минометов расстреливали.

– Ясно. Значит, лучше здесь на нож попасть, чем там под взрыв. А я предпочитаю войну.

Любую. Но настоящую, а не уголовные разборки. Я был в тюрьме. И знаешь, я прекрасно понял, что места не столь отдаленные не для меня. Там перестаешь быть человеком. Любая мразь из охраны или администрации может сунуть тебя в изолятор, да, впрочем, ты сам все знаешь, когда я вышел, дал себе слово: если снова срок светить будет – пулю в висок, и финиш. Поэтому и завязал со всем. Хотя, если б не знакомый один, скорее всего пришлось бы стреляться. А так жив и надеюсь на мгновенную смерть в бою. Конечно, можно и при твоей жизни пулю поймать, но я не хочу ни такой жизни, ни такой смерти. Побуду здесь еще немного, стариков проведаю и исчезну.

– А чего к предкам не едешь?

– Да отношения не те. Знаешь, вся моя жизнь прошла как-то мимо родителей, не рядом. В общем, отношений никаких. Заехать, конечно, все равно придется. А ты-то чем думаешь заниматься? Или так и будешь всю жизнь…

– Не знаю. Мне уже тридцать, а что делать, хрен поймешь. Профессии у меня никакой.