Вы считаете это игрой?

А она-то в чем виноватая, если сразу тебе говорила, что ты ей не нужен? Ты уж не бери грех на душу, крестник, ведь и так девке жизнь попортили.

– Знаешь, тетя Люся, почему-то мне кажется, что ты знаешь, где она.

– Я по-человечески и по-бабьи ее жалею, по себе знаю, каково быть матерью-одиночкой. Но я еще Союз застала, тогда легче было. Это сейчас гроши дают и живи с ребенком как хочешь. Смех сквозь слезы.

– Где Женька? – спросил Андрей.

– Да не знаю я! – сердито ответила крестная. – А если б и знала, не сказала бы.

Ты мне зачем врешь-то? Оставил тебе отец и ресторан в Туле, и ларьки, и денег немало, а ты мне…

– Знаешь, так зачем спрашивала?

– А я не спрашивала, ты сам мне жалиться начал. А про Евгению я ничего не знаю. В тебе ненависть живет. Что ж ты Дорофеева не убиваешь? Ведь в том, что случилось, его вина наибольшая, да и отец твой тоже виноват.

– Где она, тетя Люся? – шагнул к ней крестник.

– Уж не убить ли ты меня собираешься?

– Мараться не хочется! – фыркнул Андрей и направился к двери.

– Прости, Господи, – перекрестившись, прошептала женщина. – Я никогда не думала, что Андрюша зверем станет.

– Где пропадал? – спросил Альберт вошедшего Константина.

– Старых приятелей встретил, – ответил тот. – В кабаке посидели, потом к Славику поехали, помнишь Славку Хузрахметова?

– Как этого отморозка не помнить?! Но он вроде бы сел, я такой разговор слышал. Его за изнасилование замели.

– Три месяца в тюрьме побыл и отпустили, – усмехнулся Константин.

 – Купили родичей девки той и выпустили его. Он сейчас в Питере редко показывается. Вроде как парень той шкуры обещал ему яйца отрезать. – Константин рассмеялся.

– Раньше в камерах за это раком ставили. Да и сейчас тоже, но, видно, не везде и не всех.

– Луиза не звонила?

– Да Лизка ее зовут. Ты-то на кой хрен ее…

– Привычка. Если она услышит, что ее Лизкой называют, считай, ты для нее никто. А я все-таки имею виды на бабки ее папаши. Валерий Викторович хорошие деньги делает.

Мне-то они очень даже пригодятся. Так что для меня она Луиза. А как станет моей женой и Валерий Викторович концы отдаст, будет Лизкой. Мне все-таки уже тридцать пять стукнет, надо думать о жизни. И Луиза меня вполне в этом плане устраивает. Ништяк было бы ей ребеночка сделать.

– Тебе не противно его слушать? – раздался из кухни голос Нины. – Не понимаю, Альберт, как ты можешь с ним разговаривать? – Она вошла в комнату.