Вы считаете это игрой?

Нате-ка, – он хлопнул ладонью по согнутому локтю, – выкусите! Я вам все скажу!

– Может, ее мужик ищет? – предположила Мария Ивановна. – Все ж ребенок его…

– Зачем тогда с бандой приехал? Нет, Марийка, что-то тут не так. В общем, вот что – грубить, понятное дело, не надо, но о Женьке ни словечка. Спросят коли, отвечай: да, мол, была, как забеременела, а более не виделись. Мы ее срамить начали – как же так, без мужа законного рожать собираешься, ну, она уехала, и с тех пор мы о ней ничего не знаем. Поняла, как говорить?

– Так и будем, – согласилась жена.

– Печенкой чую, не по доброму делу приехали эти. И у Федора глаз на бандюков наметан.

– Резать будут по-живому, ни словечка про Женю не скажу.

– Так и дал я им тебя резать. Пойду-ка свою двустволку заряжу и патронташ рядом положу. Картечь и волка бьет. Жакан-то посерьезнее будет, но глаз не тот стал, промахнусь. А дробь – дело верное.

– Вон тот дом, – сказал мужчина с удочками, – с красной крышей, кирпичный.

– Ништяк. Покатили. – Басмач кивнул водителю.

– Кажется, эти москвичи заявились. – Федор увидел проезжавший джип. – Сашка, скажи отцу, пусть с Антоном выйдет.

– Значит, говоришь, джип с московскими номерами? – Плотный капитан милиции завел уазик.

– Ну да, – кивнул небритый, – меня слегка товарнули, спрашивали про Ипатовых, я их на хрен послал. Ну, они втроем меня и отоварили. Я, конечно, им тоже навешал.

Уазик тронулся.

– Я вам, суки московские, устрою веселую жизнь, – усмехнулся небритый.

– Кажись, заявились, – пробормотал Ипатов, увидев остановившийся у калитки джип. Взял двустволку и взвел курки.

– Хозяева! – К калитке подошел Басмач. – Выйдите! Разговор есть! Хозяева!

– Чево надо? – испуганно спросила Мария Ивановна.

Федот Савельевич был в соседней комнате.

– Разговор есть, бабуля, – проговорил Басмач, – нам вашу внучку надо. Мы ей привет привезли от…

– Нету ее тут, – перебила его женщина. – И давно не было. Не знаем мы, где она есть, и знать не желаем!

– Хорош песни петь, бабулька, – усмехнулся Басмач.

– Слышь, ты, – послышался голос Федота Савельевича, – вот что я тебе скажу: убирайся подобру-поздорову, а то свинцом накормлю!

– Слышь, Басмач, – сказал лысый, – стволы двустволки торчат. Пальнет старый, и мало не покажется.

– Не пальнет, – усмехнулся Басмач.