Жизнь за бессмертие

И тысячи идиотов, которые, горя возбужденными от восторга глазами, заверяют всех, что, увидев алмаз, они излечили что-то, какую-то болезнь, будут осаждать дом мадам, требуя выставить камень. И к ним присоединятся еще десятки таких же идиотов. Кстати, – улыбнулся он, – вы читали про одного сенатора из США? Он на полном серьезе уверяет, что именно после того, как побывал в музее мадам Леберти, у него стабилизировалось давление и перестало болеть сердце.

– Да он просто трус, – по-арабски проговорил шейх.

– Ошибаетесь, – неожиданно для обоих чисто по-арабски заговорил Тэгнер.

 – Я просто разумный человек и именно потому, что берусь не за все дела, жив и на свободе. – Он, поднявшись, щелкнул каблуками, кивнул: – Честь имею! – и неторопливо пошел к выходу из ресторана.

– Трусливый шакал, – презрительно пробормотал шейх. – Его необходимо убрать, – вздохнув, кивнул он.

– А я предупреждал, – недовольно напомнил Уви Дашанга, – что он не возьмется за это. И кроме того, – криво улыбнулся он, – я согласен с ним насчет Инель.

Она может не пойти на обмен. Разумеется, это тут же будет известно прессе, и ее вознесут до небес, потому что она пожертвовала дочерью ради желания помочь совершенно незнакомым ей, но верящим в чудеса людям. Инель не так проста, как может показаться. И не труслива, – усмехнулся он. – Надеюсь, ты, Шаи, понял это.

– А я надеюсь, что ты понимаешь, – недовольно произнес Шаи Дашанга, – что оставить все так, как есть…

– Я опасался твоей вспышки гнева, – снова усмехнулся Уви Дашанга, – в чужой стране, в чужом доме…

– Я с трудом сдержался, – кивнул шейх Шаи Дашанга, – чтобы не сломать шею этой гусыне.

Что будем делать? – спросил он. – Я с самого начала был против подобного дела. И просто решил, что ты сам убедишься, что все это безнадежно…

– Я никогда не останавливаюсь, – качнул головой шейх Уви Дашанга, – и привык, что мне всегда открывают двери, а если нет, я просто вышибаю их. Алмаз я достану, – самоуверенно заявил он. – Алмаз будет у меня, чего бы мне это ни стоило.

– Мертвым алмаз не сможет помочь, – спокойно возразил Шаи.

– Постарайся понять, – убежденно проговорил Уви, – Леберти не напугать, а объявлять ей войну чревато последствиями. Это Франция, мой друг. А Европа не позволит никому диктовать свою волю. Надеюсь, ты не забыл, что нас уже обвиняли в продаже наркотиков и просто чудо спасло нас от суда. Точнее, исчезнувшая партия и то, что Интерпол нашел хозяина этой партии. Мертвого, – усмехнулся он.