Жизнь за бессмертие

– А ты не можешь напомнить? – недовольно перебил его голос Адмирала. – Тебя послали, чтобы ты вышел на них и не повторял ошибки наших людей в Сибири, да и в Ярославле тоже. Выйди на Сиротину и уговори ее…

– Нет Сиротиной, – ответил Рауль. – Это единственное, что сообщил Алуев, она уехала в тот год, когда…

– Подожди, – недовольно прервал его Адмирал. – Алуева надо привязать цепями к якорю ледокола и спустить под воду. Был ты в Выселках сам?

– Но, – растерянно пробомортал Рауль, – я как-то не решился там показаться…

– Рауль, – возмутился Адмирал, – ты напрашиваешься на корм акулам, черт тебя порази молнией! Ты что там делаешь?! – заорал он.

 – Я с тебя кожу сдеру и посыплю кайенским перцем! Кретин! Вот что, – процедил Адмирал, – немедленно возвращайся! – И телефон отключился.

На лбу у побелевшего Рауля выступил пот. Он сглотнул ставшую липкой слюну и плюхнулся в кресло.

– Я труп, – прошептал он. – Я никогда не слышал, чтобы Адмирал так кричал. Я труп, – обреченно повторил он. И, вздрогнув, подскочил от раздавшегося звонка входной двери.

 – Адмирал не стал дожидаться моего возвращения, – опустив голову, прошептал он и, шаркая ногами по полу побрел к двери. Звонок звонил не переставая. – Оказывается, смерть умеет просить открыть дверь, – вздохнул Рауль. Подойдя, он отпер замок и снял цепочку.

– Почему не спросил кто? – открыл дверь мускулистый, с квадратным подбородком блондин.

– Битый! – вытаращил глаза Рауль. – Как я рад тебе! – всхлипнув, по-немецки прошептал он.

– Ты забыл правило, – закрыв дверь, недовольно заговорил Битый.

 – Говорить на языке той страны, в которой работаешь. Да что с тобой? – удивленно спросил он, уставившись на всхлипнувшего, со слезами на глазах Рауля.

– Адмирал приказал вернуться, – шмыгнув носом, пролепетал Рауль. – Он привяжет меня к якорю и спустит на корм акулам. Но сначала сдерет кожу, – снова всхлипнул Рауль. Битый расхохотался. – Тебе, конечно, смешно, – вздохнув, кивнул Рауль. – Но я хорошо знаю герра Гейдриха и никогда не слышал в его голосе такого бешенства.

Такое чувство, что я говорил с самим Вельзевулом, – опустив голову, подрагивающим голосом закончил Рауль.

– Хватит скулить, как побитый щенок, – усмехнулся Битый. – Умойся и оденься. Мы пойдем в город. Познакомишь меня с окрестностями. Мало ли что может случиться? Я должен знать город хотя бы приблизительно. И надеюсь, помнишь, что говорим на русском, – предупредил он. – Правда, мне он дался нелегко, и посему я из Литвы.