Крымские подснежники

Зачем спрашивать, если Вы знаете?

– Борис Ильич! Не надо нервничать. Я уже Вам сказал, что хочу уточнить некоторые биографические данные. Так для чего Вы столько раз поступали?

– Чтобы поступить.

– У Вас была в этом уверенность?

– Конечно, нет.

– Тогда почему?

– Не знаю.

– Вы не производите впечатления человека, который не знает, чего хочет. Так почему Вы столько раз поступали?

– Я всегда хотел быть юристом.

– Как Ваш отец?

– Не только поэтому. Просто я чувствовал, что это – моё.

– Почему же Вы не поступали раньше? Для чего нужно было оканчивать технический ВУЗ, идти в армию?

– Были на то причины.

– Какие?

– Я не был членом КПСС. Да и «пятая графа»…[1 - В СССР пятым пунктом (пятой графой) в анкетах была графа – «национальность».]

– Вы были вчера в офисе фирмы «Консул»?

– Да.

– С какой целью?

– Я – юрист. Фирма «Консул» – юридическая.

– Вы там встречались с неким Иваном Котовым. Так?

– Так.

– О чем говорили?

– Это – допрос? Если да, то процедура его проведения несколько иная.

– Вы правы. Это не допрос. Это беседа. Поэтому, расскажите мне, пожалуйста, о чем Вы говорили с Котовым.

– Дмитрий Владимирович! Если бы это касалось меня лично, я бы рассказал. Но это касается моего клиента. Поэтому ничего я рассказывать не буду. Прошу меня понять.

– Хорошо! Тогда я Вам расскажу, о чем Вы говорили с Котовым. К Вам обратился предприниматель, некто Дмитрий Кареглаз.

Его же бухгалтер «нагрела» его на крупную сумму и скрылась. Легальным путем вернуть деньги проблематично, и он обратился к Вам, а Вы – к Ивану Котову. В этом бы не было ничего предосудительного, если бы не одно обстоятельство. Котов – «бригадир» организованной преступной группы «Уинстон». Во главе этой ОПГ стоят несколько человек. Один из них – некто Паламарчук. Вы его знаете?

– Первый раз слышу.

– Котов – человек Паламарчука. И вот Вы, юрист, обращаетесь за помощью к этому человеку.

Интересно, да?

– Я помощи не просил. Мы… обменялись мнениями.

– Но по этому делу?

– Да.

– Борис Ильич! Поговорим откровенно. Страну разрывают на куски. Ей приходит конец. Всякая шваль сбивается в стаи, и мы ничего сделать не можем. Нам зарплату стали задерживать, бензин не дают, с бумагой, и то дефицит. Такое ощущение, что это делают специально. Знаете… Когда я начинал в 60-х опером, такое и представить было нельзя.