Дорога за горизонт

Так что смотрю я на снежные ливанские горы и гадаю – чем-то ещё обернётся для меня это приключение? А пока, остаюсь верен тебе по гроб, твой гимназический товарищ, поручик Корпуса военных топографов Садыков.

Писано 2 мая, сего,1887-го года, на борту парохода «Одесса»,

в Твердиземном море».

* * *

Со спутником Семёнову повезло. Ироничный, склонный более слушать, чем говорить, поручик Садыков оказался идеальным спутником. Против ожиданий, он не пытался расспрашивать Олега Ивановича; тот сразу понял, что молодой топограф не имеет представления об истинной цели путешествия.

Конечно, перед отправлением Садыков имел беседу с Корфом, но та свелась к общим словам насчёт «особой важности» миссии и необходимости точно выполнять указания начальника. Олег Иванович поначалу удивился, а потом хорошенько обдумал и понял – Д.О.П., новое ведомство, проверенных людей взять пока неоткуда. Так что поручика выбрали, скорее всего, «по анкетным данным», а уж потом, в личной беседе Корф составил о нём впечатление. Честный, безусловно, верный присяге, энтузиаст своего дела, поручик ничего не знал о гостях из будущего. И решать, в какой форме посвятить его, Корф предоставил самому Олегу Ивановичу. Резон в этом был: сколь не изучай бумаги, а полуторачасовой беседы недостаточно, чтобы составить впечатление о человеке. Тогда как морское путешествие позволяет присмотреться к будущему спутнику, прояснить всю его подноготную и, в конце концов, принять решение – открывать ему подробности или оставить в роли слепого исполнителя?

Олег Иванович склонялся к первому варианту.

Поручик ему понравился – кроме талантов собеседника, он демонстрировал острый ум и к тому же, определённо имел экспедиционный опыт. Садыков два года провёл в Туркестане, ведя топографическую съёмку для железнодорожного ведомства, а до этого занимался делом и вовсе деликатным: вместе с жандармскими чинами выслеживал в приграничных с Афганистаном районах «пандитов» из Королевского Управления Большой тригонометрической съемки Индии. На счету Садыкова числилось несколько изловленных туземных разведчиков-картографов; отзывы жандармского отделения о молодом военном топографе были самые восторженные, что, видимо, и сыграло решающую роль при отборе.

Забайкальцы, приставленные к экспедиции, тоже были не лыком шиты – имели опыт схваток с контрабандистами и беглыми каторжниками, прекрасно владели оружием и умели ориентироваться в незнакомых местностях.