Освободи свой денежный поток

Борсек – приятный курортный город, полный огромных старых сосен; люди приезжают туда за целебными минеральными водами и отдыхом. В этом горном городке есть продуктовые лавочки, кафе, кинотеатр и множество маленьких гостиниц, а также впечатляющие ледяные пещеры.

Мама обычно бронировала недорогой номер с завтраком, и мы вдвоем предавались простым удовольствиям: гуляли по городу, брали длинные бутыли, чтобы наполнить их разными минеральными водами, заходили в пещеры, отправлялись в пешие походы, ели свежую выпечку, смотрели кино и встречали других посетителей со всей Европы.

Я, единственный ребенок, чувствовала в Борсеке единство со своей одинокой матерью, и мой мир был полон – и закрыт для остальных.

А потом мама встретила Сэмюэля Глюка, преподавателя высшей школы, глубоко верующего человека, любившего детей и свою работу. У господина Глюка не было семьи.

Когда мы познакомились, мне было почти восемь. Поначалу я не возражала против того, чтобы он сопровождал нас на прогулках, – и мне определенно нравились пирожные, что он нам покупал.

Он всегда пытался вовлечь меня в разговор, но я была робка и отвечала односложно.

На следующий год он снова присоединился к нам. Теперь я была не слишком довольна, поскольку это означало, что мне достанется меньше времени наедине с мамой.

Это случилось за пару дней до нашего возвращения в Клуж. Мы с мамой как раз собирались съесть странный обед, состоящий из свежего темного хлеба с маслом, нарезанных свежайших перцев, помидоров и огурцов и только что приготовленного лимонада.

Господин Глюк постучался в дверь с широкой улыбкой на лице: «Я купил три билета на футбольный матч – последних билета! – так что в четыре мы идем на игру».

Мама жутко обрадовалась, но я огорчилась, что мы пропустим вечернюю прогулку по городу. Чтобы попасть на игру, нужно было подняться на большой холм. По дороге я притворилась, что у меня разболелось колено. «Не могу дальше идти, – сказала я.

 – Нужно вернуться домой и посмотреть, что случилось с моим коленом». И я начала хныкать. Конечно, они приняли все всерьез, и мы спустились и вернулись в гостиницу. Они усадили меня на стуле на веранде, а ногу положили на другой стул.

Но моя победа была пустой. Я чувствовала себя ужасно виноватой. И теперь, спустя более чем полвека, это чувство гложет меня.

Через полчаса мы внезапно услышали музыку, колокольчики и барабаны.