Точка Лагранжа

И это странно, потому что именно с последними двумя классами, девятым и десятым, связаны самые тёплые, самые радостные воспоминания о школьных годах.

Объяснение тут одно: перегорело. То, что ещё как-то воспринималось тогда, сегодня уже неактуально. Я просто живу – а ностальгические воспоминания лишь дают материал для некоторых размышлений и переоценки происходящего вокруг. Если хотите – запасной, резервный взгляд, позволяющий лучше оценивать и людей и события. Очень помогает, кстати, тем более, что происходит это порой неосознанно, само собой, без какого-то специального усилия.

Есть, пожалуй, ещё одно соображение, не менее важное. За эти три месяца накопилось слишком много различий между предыдущим вариантом моей юности и этим, сегодняшним. Достаточно, чтобы воспринимать «здесь и сейчас» не как второе прочтение «той, другой» реальности, не как чистовую редактуру первого варианта моей жизни – а как нечто отдельное, лишь внешне напоминающее мой прежний опыт.

Который, как выяснилось, приложим к «здесь и сейчас» только с большими оговорками. Не то, чтобы я начинаю с чистого листа – но послезнание не ведёт меня, как вело оно сотни книжных попаданцев, определяя целиком и полностью их поведение, пусть авторы порой и не отдавали себе в этом отчёта. Я из этой колеи выскочил – правда, никакой моей заслуги тут нет. Просто… жизнь вокруг другая, при всей своей внешней схожести – а значит и жить надо своим, теперешним умом, не хватаясь то и дело за костыли послезнания.

Не в меньшей степени это относится и к людям – к тем, кто в «том, другом» прошлом были моими друзьями, приятелями, недругами. Я уже сформулировал – и не раз имел случай убедиться! – что здесь люди… немного другие. Уж не знаю, что послужило тому причиной – может, отсутствие висящей над головой угрозы ядерного всесожжения вкупе с душным, давящим ощущением, свойственным обитателям осаждённой крепости: «кругом враги и завтра война!» Может, дело в том, что не случился здесь Никитка-кукурузник с его «догнать и перегнать США по мясу и молоку», что в наше время многие считали начальной точкой засилья массовой потребительской психологии? И, как следствие, крушения нравственных и идеологических опор, на которых стояла и росла наша страна – а стоило им пойти трещинами, то рано или поздно всё посыпалось.