Соотечественники

 – Я-то думал – коньяк, или на крайний случай, самогонка, а тут…

– Обижаете, граф! Чистейший ректификат, девяносто шесть оборотов!

Сверху затарахтело, над дорогой прошли два этажерчатых аэроплана.

– Это, что ли, ваши дрыны? – лениво осведомился Шестобросов. – А с виду – самые вульгарные «Ньюпоры», у меня брат на таком летал на австрийском фронте.

– Да нет, я же говорю, тот маленький совсем, а эти…

На обочине, шагах в двадцати от «Фиата», вырос дымный султан, по ушам стегнуло рассыпчатым грохотом.

– Возду-у-ух!

Глава девятая

I

База авиаотряда ЮжФронта

«Фарман» зарулил на стоянку. Мотор чихнул несколько раз и замолк.

– Все, съемщики, вылазьте. И не забудьте богу свечку поставить – считай, заново родились!

– Темный ты человек, хоть и авиатор! – буркнул Карякин, перебрасывая ногу через край кабины. – Сколько годков по небу летаешь – вот скажи, видел там хоть завалящего ангела?

– Дурак ты, прости господи! – отмахнулся пилот.

 – Сам едва в ангела не обратился, а зубоскалит! Что ты за человек такой неосновательный?

– Это ты к товарищу моему обращайся, он тебе про ангелов все основательно обскажет! Некрасов, ты ж из жеребячьего сословия?

– Дядька меня воспитывал, священник. – отозвался из кабины второй, тощий, высокий, с узким интеллигентным лицом. – И вообще, хватит болтать, держи камеру…

– Поп воспитывал? – удивился Карякин, принимая замотанный чистой тряпицей ящик.

Из-под тряпицы высовывалась гнутая латунная ручка. – Зачем же ты, едрена шишка, в Красной Армии очутился? Мобилизован, что ли?

– Доброволец.

– Бывают такие чудеса – попович за красных, а мужик за Врангеля!

– Хватит пустозвонить, товарищ! – не выдержал пилот. – Ступай лучше в штаб со своей съемкой. Нам перед вылетом что сказали? Товарищ Фрунзе лично распорядился разведку к нему без промедления!

– И верно, заболтались мы! – засуетился Карякин.

 – Вот и я говорю, Некрасов – раз с верной линии сойдешь, замешкаешься скажем, революционное рвение не проявишь – и все, ты есть враг и место твое у стенки!

Некрасов не слушал напарника. Он спрыгнул на землю, потянулся, провел ладонью по борту кабины, похожей на кургузую лодку. В фанере ершились острыми щепками пулевые пробоины.

– Вон, и крылья издырявленные! – подсказал пилот.