Астральный медальон. Хроники затомиса

Но тогда как же это могло произойти, если никакой духовной практикой я не занимался и литературы об этом не читал.

Маркелов внимательно посмотрел на Андрея и покачал головой:

– Нет, Андрюша, я не твой учитель, в твоей жизни я скорее отношусь к категории «нужных людей», которые обеспечат нужными книгами и информацией. Учитель – это нечто большее, это тот человек, который видит твой путь и сможет привести к Богу. Я же на это не способен, я сам в пути, и во мне много самости и светскости.

На определенном этапе я смогу тебя чему-то научить, но только чему-то. Когда-то мы неизбежно разойдемся, я это чувствую, и ты пойдешь другим путем.

Я слишком тяготею к Индии и йоге, для тебя же это только временное увлечение, затем в твоей жизни появится нечто иное.

А что касается твоей неподготовленности к нашей встрече: помнишь, в самом начале я сказал, что ты парень перспективный? Дело в том, что в твоем информационном поле я уловил духовную подвижку.

Ни йогой, ни магией ты никогда не занимался, тем не менее, мне кажется, будто кто-то провел над тобой первичную инициацию – отсюда и твоя неприкаянность, и поиск неизвестно чего, и несогласие с теми ценностями, на которые молятся все окружающие.

Может, это сделал не человек, может, тебя коснулся твой неземной учитель, может быть – даймон, – это от меня закрыто, но я ясно почувствовал, что нечто необычное в твоей жизни происходило – даже если ты этого не помнишь.

– Иван Саныч, – взволнованно заговорил Андрей. – А ведь вы правы. Я, правда, об этом никогда никому не рассказывал, боялся, подумают, будто у меня крыша поехала.

Пять лет назад мы с мамой ехали отдыхать в Трускавец, и со мной в поезде произошли очень странные вещи. То ли сны, то ли видения, да такие реальные, словно в настоящей жизни. Я, к сожалению, сейчас уже почти ничего не помню, но тогда мне казалось, что я прикоснулся к чему-то самому важному в жизни.

И Андрей рассказал о встрече с девочкой на берегу моря, о черном человеке и затем об иконе, которая выходила из оклада в церкви. Правда, рассказ его был несколько скуден, поскольку помнил он всего несколько ярких картин, да к тому же мало связанных друг с другом.

К рассказу Андрея Маркелов отнесся очень серьезно и сказал, что это были не сны, не галлюцинации, и все, что ему тогда привиделось, – действительно очень важно.