Астральный медальон. Хроники затомиса

Не удалось найти забвенья

Мне на нейтральной полосе.

Меж пиков «взлета» и «паденья»

Мечусь, как белка в колесе.

Мечусь… наивное созданье,

А ведь писал же, что плыву

По тихой речке мирозданья,

Спокойно глядя в синеву.

И выбор труден, каждый берег

Меня по-своему манит,

И я пока что не уверен,

который Истину сулит.

Один – попутное теченье,

Дешевых радостей лопата,

Вагон постылых развлечений

И отдаленная расплата.

Другой – о, пик его волшебен!

Но так далек и совершенен,

И так ухабист путь к нему,

И столько мне сулит лишений

Он не приемлет полумеры —

Едва ошибка, слабина,

Глядишь – на близкий теплый берег

Прибила ласково волна.

И так разнежит, так пригреет,

Что тает мужества багаж…

Ах, если б знать, что дальний берег —

Всего лишь выдумка, мираж.

Андрей отметил еще одну новую особенность своего творчества: в последнее время словно бы ему кто-то стал диктовать стихи. Появилось ощущение, будто бы и не он автор, а кто-то незримый воплощает их через него на бумагу.

Порой Андрей вдруг обнаруживал между строк какой-то совершенно неожиданный смысл, о котором он даже не подозревал в момент творчества.

Однажды, окрыленный похвалами знакомых и родных, он отослал подборку стихов в журнал «Юность», но через месяц пришел ответ: да, его стихи неплохие, но если он хочет стать настоящим поэтом, то ему следует прочитать книгу Исаковского о том, как надо писать стихи (название ее Андрей не запомнил, поскольку порвал ответ), и больше читать Пушкина, Лермонтова, Некрасова и т.

 д. К сожалению, редакция уже имеет стихотворный материал для публикаций на много месяцев вперед. Мальчик обиделся, и больше попыток подняться на Олимп советской поэзии не предпринимал.

Так проходили дни, Андрей становился гибче и сильнее, но медитации, к которым он приступил в последнее время, не получались, и через пять-десять минут он уже больше не мог размышлять на тему какого-то стола или ложки, как это предписывал Шивананда, и от скуки впадал в дремоту, переключаясь на мимолетные сонные мысли.

Так же не удавалось воспроизвести достаточно отчетливо этот предмет и пред мысленным взором. И вообще, его сознание всячески сопротивлялось новым занятиям, и ему было гораздо легче заставить себя полтора часа вить тело в узлы асан, чем пятнадцать минут насиловать свой ментал, навязывая ему непривычную работу.