Не надо пофигизма

Про перестройку, про социально-стрессовые расстройства, про кризис дезадаптации, про то, что нет у нас привычки думать о себе, причём правильно думать, потому что раньше, в СССР, не было личного, а только общественное…

Мы то, чем нас считают другие: мы знаем себя главным образом понаслышке.

    Эрик Коффер

Он так смотрит на меня, слушает, записывает. Деликатный. А в конце говорит: «Вы не могли бы перевести мне на русский язык слово privacy?»

Я потом специально в словаре посмотрел – «уединение» и «сохранение в тайне».

Такие варианты предлагаются в русском языке. Только вот проблема в том, что обозначает это слово совсем другое.

Оно обозначает то, что на русский язык никак не переводится. И именно поэтому он меня об этом спросил. Специально этот вопрос задал, зная, что нет в нашем языке эквивалента этому слову.

Да, в этом его вопросе был подвох – мол, пока мы не знаем, что такое privacy, то, в общем-то, глупо говорить о нашем психическом здоровье. Его нет и не будет. И это даже американцу понятно…

Privacy – это что-то вроде внутреннего мира, но не в смысле его наличия, а в смысле его суверенности.

«Это моя жизнь. Я так живу. Я так думаю. Я так чувствую. Это моя жизнь. И всё. Никаких вопросов, пожалуйста. Это моя жизнь» – вот смысл. Коротенечко.

Появилось ли у нас, спустя почти двадцать лет, это самое privacy? Понимаем ли мы, что проживаем собственную жизнь и потому нам следует ощущать свою собственную внутреннюю ответственность за это?

Понимаем ли мы, что наша «личная жизнь» – это нечто большее, нежели наличие мужа и детей, интимной связи на стороне, сексуальной ориентации и т.

 д.? Боюсь, что с тех пор мы не сильно продвинулись.

Пока мы всё-таки сильно зависим от тех предрассудков, которые закладывались в человека нашей культуры веками. Многих, как и прежде, волнует – «Ах, боже мой, что станет говорить княгиня Марья Алексевна!» Но, в конце концов, мы свою жизнь проживаем или сдаём кому-то экзамен?

Внутренний мир человека, его privacy – это его дело.

Что для него важно, что его радует, чем он наполняет свою жизнь, как он считает нужным ею распорядиться – это никого не касается.

В общинном сознании, признаки которого мы продолжаем наблюдать вокруг нас, по-прежнему доминирует некий среднестатистический стандарт. Таких вещей, как деньги (в смысле «зарабатывать»), карьера, образование, профессиональный рост, по сути, всё ещё не существует.

Есть стандарт: должна быть семья, жена-муж, дети, свекровь.