Манящая корона

«Без тебя бы не догадался», – с нараставшим раздражением подумал он.

– Может, все-таки попробуем, а? – настаивала Малютка. – В прошлый раз прошло как по маслу!

– В прошлый раз был молоденький щенок вроде тебя, – едко ответил Трюкач. – А теперь, сама сказала, дед-перестарок, да еще и трухлявый! Такого голыми сиськами не приманишь…

И, выдержав маленькую паузу, добавил самым оскорбительным тоном, на какой только был способен:

– Хоть до утра ими тряси!

«Так тебе и надо, тварь!» – с затаенным мстительным торжеством подумал он, увидев, что хорошо рассчитанный удар достиг цели.

Малютка безумно раздражала его с первых же дней, когда прибилась к шайке. Злило буквально все: ее юность (мала еще промышлять на большой дороге), происхождение (с жиру бесится дворяночка, не иначе), вызывающая дерзость (взрослых надо слушать, ума-разума набираться, а не лезть со своим мнением!) и жестокость, удивительная даже для их кровавого ремесла. Но больше всего – то, что она постоянно маячила перед ним сводящим с ума соблазном, абсолютно недоступным и потому вдвойне желанным…

Глаза Малютки чуть не прожгли его ненавидящим огнем, пухлые чувственные губки растянулись в оскале.

Она была похожа на разъяренную кошку, готовую прыгнуть и вцепиться в жертву. А что реакция у нее отменная и ногти острые, Трюкач знал очень хорошо.

Поэтому резким, отрывистым голосом приказал:

– Ну-ка остынь! Быстро!

Барон убил бы любого, посмевшего обидеть Малютку в его присутствии.

Но предводитель шайки был далеко, и сейчас командовал он. А кара за малейшее неподчинение главному во время выхода на дело была одна: смерть. Это правило Барон вгонял в них долго и усердно, стараясь привить хоть какие-то азы дисциплины.

Малютка шумно перевела дыхание. Он явственно ощущал исходившую от нее бешеную злобу.

– Извини, я погорячилась, – сквозь зубы, с заметной неохотой и трудом выдавила она.

Трюкач снисходительно, с видом человека, удивленного собственным великодушием, кивнул:

– Ладно, что с вас, соплячек, возьмешь…

И, предупреждая повторную вспышку, поманил ее повелительным жестом.

Малютка, все еще злая, придвинулась вплотную к нему.

– Пожалуй, придется попробовать, другого выхода все равно нет, – вздохнул он, глядя на солнечный диск, начавший скрываться за горизонтом. – А если его не проймет, тогда…

Прильнув к уху Малютки (она брезгливо поморщилась, но отодвинуться не посмела), Трюкач что-то зашептал.