На троих

На троих

Борис Джурко

Депутат законодательного собрания, бандит и биолог умирают в больнице. Их души покидают тела, но прилетевший ангел просит тех немедленно вернуться обратно. В панике души занимают первые попавшиеся тела, в результате чего душа биолога оказывается в теле бандита, душа бандита – в теле депутата, а душа последнего – в теле биолога.

Борис Джурко

На троих

1

Необычайно жаркие дни стояли в тот июнь в Петербурге. Размягчённый асфальт едва успевал поделиться теплом с белой ночью, как над Охтой вновь поднималось палящее солнце, и к полудню над асфальтом слоились, искажая реальность, потоки горячего воздуха.

Возможно, по этой причине изнывающие от жары горожане не замечали миражей старого Петербурга.

Иннокентий Павлович Вихровский, высокий, статный мужчина лет сорока, служил депутатом Законодательного собрания и перемещался по городу в служебной «Ауди», из которой всё выглядело иначе, чем из набитого до отказа муниципального транспорта. В последние дни он не раз наблюдал миражи.

В районе Апрашки он видел резвившихся в фонтане русалок, а рядом со Смольным новогоднюю ёлку. Но поскольку миражи были нередким явлением, они не удивили его. Разве что слегка позабавили. А вот в призраков он не верил, поскольку был реалистом и закончил юрфак.

В один из таких жарких дней Иннокентий Павлович вышел из Мариинского дворца на запруженную туристами Исаакиевскую площадь и был озадачен той лёгкостью, с какой ему удалось проскочить сквозь внезапно возникшего перед ним гражданина в старомодном костюме и круглых очках.

Не успев прийти в себя от случившегося, он с омерзением наблюдал, как горбатая старушка вошла в него справа, просеменила через проулок, не пропустив «Жигули» и, проигнорировав открытую дверь магазина, вошла в него сквозь витрину. Иннокентий Павлович растерянно оглянулся, но увидев невозмутимые лица прохожих, успокоился бутылочкой прохладного пива в ближайшем кафе.

С неизменным выражением озабоченности на красивом лице он вернулся на Исаакиевскую площадь и, открыв дверь служебной «Ауди», удивился раскатам грома среди ясного дня.

– Что за чертовщина такая, – усевшись в машину, спросил он у водителя, – небо чистое, а гремит?

– Пушка с Петропавловки, – ответил водитель.

– Какая пушка? – удивился Иннокентий Павлович, бросив взгляд на наручный хронометр, подаренный сослуживцами по случаю его избрания на пост заместителя председателя какого-то комитета. – Уже пять минут первого.