Полицай

Ну…, вывалю я информацию и ЧТО? Её ведь проверить надо, проанализировать. Опять время, резервов – кот наплакал. Ну.., даже поверят и начнут какие-то перестановки войск делать. Опять же частные, а не основательные, опять же из-за недостатков резервов. И всё повториться вновь.

Повториться и Харьковская трагедия, в результате чего немцы дойдут до Сталинграда и захватят Северный Кавказ. Потому что людей за один раз не переделать, особенно тех, кто тогда или уже сейчас стоят у руля и руководят огромными массами войск.

Ведь проиграл Харьковское сражение или Вяземский котёл не простой солдат или ротный с командиром полка. Они-то как раз сделали всё, на что были способны и большинство из них заплатило за это своими жизнями. Проиграло высшее командование.

Это первая причина, по которой мне не хотелось реализовывать этот вариант с приходом к своим. Вторая, более весомая – я обладал очень опасными знаниями и взрывной информацией и уже дата Победы, да и сама Победа, была здесь совсем несущественной.

Одно дело, если я прямиком и в режиме величайшей секретности попаду сразу к Сталину и выдам эту информацию о будущем. Только совсем дебилы могут думать и предполагать, что их наградят и позволят помогать усердно ковать Победу. Фиг вам. В лучшем случаи посадят на какую-нибудь секретную дачу, под усиленный надзор и время от времени будут консультироваться. Там и закончу свою жизнь, когда актуальность во мне отпадёт. Припаяют клеймо врага народа, сделают немецким шпионом и благополучно выстрелят в затылок.

Если к Берии попаду, выпотрошат всю инфу на всех и на всё до донышка, а потом процентиков на 85, грохнут как ненужного и очень опасного свидетеля.

Так что особых иллюзий насчёт своего будущего «у своих» я не питал.

Остаётся третий путь – организация партизанского движения. Но и здесь столько негативных моментов и препятствий… Что сто раз затылок почешешь, прежде чем приступишь к этому провальному проекту. Особенно в моём случае.

Я слез с нагретого солнцем валуна, с наслаждением потянулся молодым телом, ощущая каждой мышцей жизненную энергию, бурлившую во мне, и вдруг сильно и остро захотелось близости с Агашей.

Да так захотелось, что не раздумывая, вскочил на велик и уже через десять минут влетел во двор и как раз в тот момент, когда Агаша выходила с огорода.

Соскочил с велосипеда, бросив его под забор, подскочил к жене, обнял, закружил и потянул за руку на сеновал, где мы теперь ночевали.