Космогон

Со словами такими сунулся он прямиком в гряду, и – шарах! – обледенелым телом прямо в клубневый сгусток рыжей масти, уже взявшийся корочкой во всех параллельностях.

– Ты чего делаешь?! – всечастотно возопил огородник, но непрошеный гость, толкнувшись телом о пахоту, устремился прочь быстрее прежнего. Тело его распалилось вновь, а оболочки сверкающей крошево обсеяло всю округу и пашню туманом душным окутало.

– Жди гостинцев! – прохохотал УПСС, удаляясь по гиперболе. И чуть не из соседней провинции прибавил: – Забей колышки, селянин! Замашешься побеги окорачивать!

И новый взрыв низкого хохота стих в отдалении.

Сев

Загрустил огородник, затемнилась душа его, и тело поёжилось. «Какие колышки? Куда забить? Что за притча с побегами? Видать, прознал он нечто, но мне не сказал. Клубень зачем-то огрел с налёту, всю грядку мне своею коркою… А, понятно. Это карбон. И ещё он пришлёт с гостинцами. Знатно удобрил, закарбонил всю пашню во всех измерениях. Что ж я стою, как задумец кремнёвый? Время сеять, а опосля и окучивать! Какой же клубень выбрать для осеменения?»

Он придирчиво разглядывал клубнесферы во всех доступных ему измерениях, и на просвет, и под разными углами; щупал корку, сковыривал и даже нюхал, но запах ему не понравился.

Большие клубни густеть не хотели, тот рыжий, пришельцем ударенный, разил затхлостью – такой осеменять никакой радости. Иные казались излишне горячими, другие малы и вёртки сверх меры, – как тут выберешь? В «Наставлениях» об сём было вот что сказано: «Выбор клубня, пригодного для разведения думотериев, выполняй по собственному разумению: не слишком близко от корнесвета, но и не слишком далеко. Размеры осеменяемых сфер во всех параллельностях должны быть одинаковыми, – не слишком велики, но и не малы. Внимательно осмотри поверхность – изъяны не допускаются. Толщина коры…»

– Уо-о! – зевнул Космогон. – Какой мрак. Напустили туману, вредители. Прав был тот продолговатый гад, живой полисферы наставники в глаза не видели.

Вот этот пусть будет, который от корнесвета второй. Ну-ка… Ах ты! Горячий! Нехорошо это – жечь осеменителя. А третий?

Обнял Космогон-Огородник третий от корнесвета клубень, обхватил всем своим естеством и осеменил драгоценным семенем полисферы во всех параллельностях. Легко ему стало, радостно. Не клубню, разумеется, тому было без разницы. Возрадовался огородник и облегчился, но времени на пустые восторги не стал тратить, а принялся клубень окучивать.