Космогон

Обособленность близка к предельной для светломатерчатых. Слиятельность слабовыражена. Склонность к захвату четвёртой категории. Особо опасен. Рекомендую уничтожить.

Хранитель: Записано. Жду полную карту памяти.

Обрезчик: Резать?

Думовед: Нет.

Судья: Мотивировка отказа в обрезке особо опасного побега?

Думовед: Недостаточно данных о популяции. Показано изучение побега для установления оптимальных мер воздействия на всю популяцию.

Судья: Отказ удовлетворён.

Обрезчик: Жалоба Верховному.

Судья: Отклонена.

Техник: Требуется…

Конец выписки

Молчание

– Это «Гефест», – с расстановкой, чтоб Росс успевал переводить, говорил инженер Симпсон. – Наша строительная платформа. Подпишете акт, и мы уведём её.

Разговаривать на ходу было неудобно – заказчик не шёл, не скакал «лунным галопом», а пёр по тоннелю кессона враскачку, как пьяный. То его несло к стене, то бросало к потолку, а то и вовсе валило с ног, когда он пытался остановиться. Предупредить, что в кессоне нет искусственной гравитации, Люк не успел – русский, не поздоровавшись, накинулся с расспросами о монстре, которого заметил при посадке.

С трудом сохранив серьёзную мину, инженер ответил. Улыбки ни к чему, мистер Вавилов обидчив, ещё примет на свой счёт и накалякает в акте какую-нибудь гадость. «Плакали тогда премиальные», – подумал Симпсон и добавил:

– Никаких вспомогательных конструкций не останется, только то, что в проекте. Мусора тоже нет. Мы не строили; доставили, смонтировали и запустили готовое.

Выслушав перевод, русский что-то буркнул, но его ответ капитан Росс переводить не стал. Сказал вместо этого Люку:

– «Гефест» уйдёт на автопилоте, я имею указание взять вас и Пьера Монтескью на борт.

– Серьёзно? Вот это новость! – обрадовался инженер, на миг позабыв о заказчике.

Одно дело тащиться неделю вместе с тихоходной платформой, потом ещё неизвестно сколько времени болтаться на орбите, ожидая челнок, и совсем другое – долететь за сутки да ещё и экстраклассом.

Росс не ответил.

Глупый вопрос – надо ли воспринимать всерьёз распоряжения управляющего.

Рядом болезненно охнули.

Люк обернулся и поймал заказчика за одежду, говоря: «Осторожнее, в кессоне нет гравитаторов». Мистер Вавилов не успел остановиться – влетел с разгону в дверной косяк и чуть не упал, пытаясь сохранить равновесие. В ответ на перевод Росса он выдал возмущённую тираду, которую капитан оставил без внимания.

«Ругается, – решил инженер, ковыряясь в кессонном пульте.