Космогон

Экран снежил, в динамиках шуршало, как будто на диффузоры кто-то сыпал тонкой струйкой песок, остывший кофе показался Вавилову кислым, к сливкам он не притронулся.

– Как, ничего не нашёл?! – гаркнул Илья, заметив, что движок сканера добрался до последней черты. – А ну-ка, давай ещё! Шурши!

Но и второй проход не дал результатов.

– Ещё!

Не дал и третий. Песчаный шорох, снегопад…

– Скотина! – выкрикнул Вавилов и в сердцах саданул кулаком по столу. Звякнула, опрокинувшись, чашка, покатилась, за нею потянулась по фальшивому мрамору грязная дорожка.

Выкрик увяз в снежном шорохе. Илья взял себя в руки и нажатием клавиши остановил поиск. Снегопад прекратился, огромный экран опустел, стало тихо, как будто купол по самую макушку засыпало снегом.

Вавилов развёз пальцем по столу коричневую жижицу, буркнул: «Помои. Тут не кофе нужен, тут…»

Не договорив, он вскочил и кинулся к синтезатору, отирая палец о штаны.

– Стопку и ещё стопку. Будем здоровы! – Он суетливо звякнул стекляшкой о стекляшку и стал хлебать беленькую, как воду.

Чтоб обожгла глотку и продрала до желудка, чтобы забила гнусный кислый привкус тишины. Снежный шорох чтоб не мерещился больше. После второй стопки в ушах зашумело, а по животу разлилось тепло. Какой-никакой, а результат, но Вавилу этого показалось мало, он заказал ещё двести. Цедил мелкими глотками, наблюдая, как немеют щёки, как руки становятся ватными.

– Вот так, – заявил он победно. – И никакой тишины, понятно! Молчать за-пре-ща… Вы хотели заставить меня молчать? Думали, я хлебало заткну пяткой… Ну ничего, вот поправлюсь немного, потом пойду в свой кабинет, там у меня по договору ин-тер-нет.

Только не надо… Не надо! Не говорите, что его там нет. Я вы-ка-чаю… Не, чаю не надо, при чём здесь… Саксофон! Вот он мне нужен, его и вытяну. Это же ну… То есть я хотел… Это же надо! Снегом на Луне засыпаться!

Илья Львович захихикал, расставляя пустые стопки строем, словно хотел произвести им смотр.

– С-смирно! – скомандовал он.

 – Слушай мою… Ва-апрос!

Он обдумал формулировку, сощурил один глаз и спросил:

– Какого хрена я здесь?

Илья выдержал паузу, склянки ничего не ответили.

– А-а! Не знаете?! Тогда я вам скажу. Тесно мне. Не развернуться стало: бабки, бабки, бабки! Дофига бабок, и всё без толку. А я хочу раз-з… Нет, вернуться я не хочу. Зачем? Пускай все сюда летают. Знаете, сколько эта ваша вонючая контора, мун атр… артр… Нет, надо ещё хлопнуть.