Инварианты Яна

– Такой ночью приснится – топором не отмашешься, – шепнул номер четвёртый, проникатель, протянул руку нажать клавишу, но тут в уши ему ввинтился нечеловеческий визг. «Это оттуда, с территории», – понял он.

– Стоять! Стой, стреляю! – заорал папаша Род. Чезаре подскочил и кинулся на подмогу.

***

Инна Гладких нетерпеливо пристукивала каблучками, прохаживаясь по усыпанной хвоей площадке у входа в корпус Галилео. Поглядывала на перевитую плющом арку Дираковой лестницы, посматривала на рыжие пятна сосновой коры и нависшие игольчатые лапы, подсвистывала дроздам-пересмешникам.

«Опаздывает Света», – подумала она и наподдала носком туфли по завалявшейся шишке. В нижнюю ступень лестницы не попала (недолёт), но кое-чего всё-таки добилась – из самшитовых зарослей фурией выскочила чёрная кошка.

– Арнольда! – позвала Инна.

Нервная животинка на миг застыла, после в два прыжка пересекла узкую лестницу, скрылась с глаз.

«Жрать вечером не дам паршивице», – мстительно пообещала девушка и немедленно об этом забыла.

Легко на душе, весна! Солнечные зайцы на розовых стенах! Андрюша сегодня что сказал!.. «Ах, Инка, кошка ты, кошка», – Она укоризненно покивала, запрокинула голову, обхватила плечи руками, чтоб не улететь от счастья ко всем чертям. Туда, где сквозило в мохнатых хвойных кучах солнце.

Всё бы здорово, но сидит в сердце раздвоенной сосновой иголкой мерзость. «Какой всё-таки Ян свин, да и вообще все они хороши», – уголки губ сами собой поползли книзу, опустились руки.

Инна снова глянула на лестницу. «Вот она, старушенция, приковыляла. Свет Васильевна. И опять во всё белое вырядилась».

Невысокого роста темноволосая женщина спускалась небыстро: лестница узка и крута, за что прозвана лестницей Дирака. Если не смотреть под ноги, недолго шею свернуть. И длинная же! От террасы замка Мирамаре, от самой верхней площадки, мимо корпуса Энрико Ферми к площадке у корпуса Галилео тянется аккуратно, уступами. Спускалась по ней весенним вечером, мая двадцать шестого числа Берсеньева Светлана Васильевна.

С головою опущенной долу она аккуратно ступала; не из боязни упасть, а просто на душе тяжело, гирею давит беда, не сбросить. Бессильна. Кому весна, а кому и ночь без сна.

– Однако и копуша же вы, Светлана Васильевна, – упрёком встретила её Инна Гладких. В ответ получила улыбку весьма невесёлую, потому что в ушах у Светланы Васильевны отдалось: «Одна» – остального она не расслышала вовсе.