Жнец. Швец. Игрец

Но есть же ещё головоногие! Они аборигены? Я слышал, они разумны.

– Эти гады? Разумны? Да ты что, Ёся! Ты за кого вообще, за нас или за них?! Ты же человек, гражданин Земли!

Иосиф видел: дело нешуточное. Когда парень, похожий на портового амбала, с таким выражением на лице спрашивает вас, за кого вы, за тех или за этих, дело пахнет выбором жизненной позиции.

– Я гражданин Галактики, – с достоинством ответил Циммерман.

Быстрицкий почему-то не вспылил. Вздохнул, проговорил тоскливо:

– Чихать я хотел на твою галактику соплями.

Помолчал, потом негромко сообщил:

– У меня на Земле семья.

«Чего-то он скис, – подумал Иосиф. – Ну, семья и семья, очень хорошо. Привет семье». Он сказал:

– Чего вы тогда так переживаете за терранских поселенцев? Езжайте себе к семье.

– Так у меня и на Терране тоже семья, – отвернувшись, сообщил Быстрицкий.

Гражданин галактики долго молчал, переваривая это сообщение, потом отважился спросить:

– Тогда почему вы не даёте мне сообщить про амальгадилла? Если не терранской администрации, так хотя бы безопасникам.

Ну, этим, службе безопасности пересадочных станций. Хотите, чтобы амальгадиллы добрались до вашей семьи на Терране?

Быстрицкий молча думал: «Он прав. Нельзя это так оставить. И сообщать нельзя. Но ведь не было меня на Терране! Я вёз вонючих полипов с эпсилон Эридана в… туда же. Стукнуть безопасникам – это же придётся выложить им всё за наши гешефты. Бозоидов сдать вместе с их червоточинами. Ну, с этих всегда взятки гладки, отбрешутся, а вот на рифе Надежды придётся поставить крест.

Риф последней надежды, говорил Ной, и где теперь Ной? Там же, где будет надежда. „Чёрное море“ отберут, я загремлю по новой на шахту. Нет, это не выход».

– Что, выбираете между двумя семьями? – спросил Циммерман, откровенно следя за выражением лица капитана грузовика. – Не надо. Я всё возьму на себя.

– Что ты там возьмёшь? – с горечью осведомился Быстрицкий. Чисто риторически, ответа не ждал.

– Высадите меня на пересадочной станции… Где, говорите, вы сгрузили полипов?

– Там, – Быстрицкий ткнул в экран.

 – Эпсилон Эридана.

– Вот там и высадите. Скажете, подобрали меня на берегу. Вместе с креслом и парашютом.

Быстрицкий разглядывал Циммермана, не понимая. Спросил:

– И что ты будешь делать на пересадочной станции?

Ёся осклабился и произнёс с видимым удовольствием:

– Буду делать себе имидж. Кредиты тоже не помешают. Вы не переживайте, Эдик. Тут пахнет кредитами.