Маркшейдер

Серые мешочки под глазами, в которых собачья тоска; кудлатый, какой-то собаковидный, на собеседника не смотрел, ворчал: «Да-да, мне уже доложили. Опять рептилоиды, не иначе. Без них мы никак». Дальний – круглоголовый крепыш, с ног до головы во всём лыжном: штаны, куртка, – всё красное, даже вязаная шапочка, а поверх неё очки-хамелеоны – к уху собеседника приблизив губы, театрально шипел: «Не веришь? А у меня сегодня в ленте… А?.. Ну, что?! – при этом круглые глаза его ворочались точь-в-точь как у хамелеона, а щёки в яркости расцветки соперничали с одеждой, – Чего тебе ещё?! Ссыль, видео.

Развалины…» – он снова перешёл на шёпот.

«Жаль, не разобрать, – подумал Марк, – Странно, что вообще слышно. В старом вагоне им пришлось бы орать, и всё равно…»

– Ну, и куда же тогда подевались трупы? – спросил Собаковидный, глядя в потолок.

– Чш-ш! – зашипел на него Хамелеон, и снова стал нашёптывать в ухо, как в микрофон.

Марк смог разобрать только «четыре часа» и «собрать шмотки». «Не четыре, вероятно, а двадцать четыре, – прикидывал он, – Они что-то знают.

Откуда? Знают двое – знает свинья. Они думали, можно начать тайно. Ничего тайного теперь нет, всё плавает на поверхности. Они? Кто же такие эти «они»? Дерьмо непотопляемое, собачье.

– И кто же это сделал? – громко спросил Собаковидный, так будто бы виновник мог услышать.

– Чш-ш! – выпученные хамелеоньи зенки провернулись в орбитах, как пластиковые шарики – Говорю тебе…

Марк заставил себя отвернуться. Скалы неслись навстречу, дым повалил гуще.

В отдалении мелькнули какие-то бревенчатые халупы, шип колоколенки, гигантская бочка, рядом странная конструкция – что-то среднее между «чёртовым колесом» и ветряной мельницей, и вдруг всё это пропало, точно вагон накрыли огромной шляпой.

«Тоннель, – понял Марк, щурясь на вспышки ламп. – Видео или настоящий?» Ему почудился запах гари. «Быть не может. Я всё это уже видел. Сон. Неужели… Нет. Я бы знал. Ей пока не под силу сделать так, чтобы я не заметил.

Обыкновенный тоннель, кишка земляная. Он-то не поменялся. Просто скоро станция. Утроба. Не трясись, Марк, микроботы твоей утробы временно в обмороке – как игрушечные уточки в крови плавают. Умная хворь, дурная кровь. Сколько осталось времени?»

По стеклянным стенкам метровагона ползли гигантские буквы: «Humphrey Bogart street = 17:34 = улица Хэмфри Богарта»

«Двадцать семь минут осталось. Богарта – бывшая Научная. Успеваю. Мне на следующей.